Страница 25 из 90
Самым же необычным был хвост этого существа. Длинный, чешуйчатый и лысый он чем-то отдалённо напоминал бы крысиный, если бы не его умение вдруг становиться тоньше, но значительно длиннее. В эти моменты удара хвостом, я видел страшный, выдвигающийся костяной, ядовитый шип на его конце. Схватка подходила к неизбежному концу, но у неё не было победителя. Оба монстра стоили друг друга. Парные клинки людозмея по самые рукояти были погружены в грудь и живот большой кошки. Её же хвост, в свою очередь, так же достиг цели и пронзил грудь людозмея в районе сердца. Было видно, как яд расходится по его телу с последними ударами умирающего сердца. Некроз тканей уже было не остановить, яд, по-видимому, был очень сильным.
Соскочив с коня, я подошёл к месту схватки. Мне отчего-то захотелось отдать воинский долг этим существам, сражавшимся непонятно по какой причине, но делая это достойно и красиво. Сабли людозмея были неважного качества, и я не стал брать их. Повинуясь интуиции, я отрубил у каждого из них по одной фаланге пальца и положил трофеи в мешочек с солью. Песок же легко принял бойцов, и мне не пришлось закапывать их слишком долго.
Постояв на месте их захоронения ещё немного, я запрыгнул на Вороного и, легко сжав коленями его бока, направил его к границе этих прекрасных и совсем не мёртвых земель. Мне не хотелось больше находиться здесь, моя дорога вскоре должна была пересечь Солёную реку и вдоль горных хребтов, отделявших меня сейчас от земель Кочевников, привести меня к подножью Чёрной башни.
В следующий момент я ощутил себя, летящим через голову своего коня. Дико и совершенно неожиданно взбрыкнувший Вороной, выбросил меня из седла и развернувшись, принялся кого-то топтать. Немного расстроившись от такого невоспитанного поступка своего скакуна, я сгруппировался и, закончив кувырок, достаточно мягко приземлился на полусогнутые для амортизации удара ноги. Мой конь стоял чуть поодаль от меня, и дико вращал глазами, уши его были сейчас прижаты к голове. Всем своим видом он выражал крайнюю озлобленность. Подойдя к нему так, чтобы он видел меня, я стал гладить и успокаивать своего верного спутника. Почти добившись успеха, я уже почти снова решил сесть в седло, как вдруг песок под нами задвигался. Вероятно, очень смешно отскочив от этого места задом вперёд, мы с Вороным стали с любопытством наблюдать.
Маленький котёнок с ядовитым хвостом выбрался сейчас из дюны и трепал в зубах небольшую, но толстую змейку. Помогая себе лапами, он старался клыками выдрать из неё куски мяса, то и дело, жаля её своим хвостом. Победа его точно была бы близка, если бы не ещё один охотник, вырвавшийся из песка неподалёку от нас. Мерзкая с виду тварь, похожая на огромную сороконожку, бросилась в атаку на малыша. У него не было ни единого шанса, её бронированное тело и мощные жвала не оставляли коту, как я назвал его, вариантов выжить, а змейка к тому времени уже почти совсем издохла и почти не шевелилась. Всегда питая некую слабость к кошачьим, я решил вмешаться в этот бой, и одним ударом разрубил хитиновую тварь. Видимо сообразив, что прямой опасности больше нет, маленький кот лёг прямо на песок и начал яростно зализывать царапины, полученные им в бою сначала со змеёй, а потом и с сороконожкой. Дышал он тяжело, видимо последние свои силы, он потратил на прыжки и кульбиты, мешавшие жвалам бронированной сороконожки, сомкнутся на его теле.
Он видел, как я прикончил её, но меня он тоже боялся, хоть и не встречал таких как я ранее. Я понял, что чувствую его эмоции и мысли. Конечно, это было совсем не похоже на контакт с тенями, но что-то общее все же было. Присев перед ним на колени, чтобы казаться меньше, я постарался внушить ему, что я не враг, но куда там. Такое общение было ещё совсем непривычным для меня. Я едва успел отдёрнуть руку от удара, его вдруг удлинившегося и такого подвижного смертоносного хвоста. Тактильный контакт тоже не получился.
«Что же делать?» – Думал я.
Догадавшись, я ножом вскрыл змейку и в свою походную миску надавил её крови, туда же отправил и мелкие кусочки змеиного мяса. Принюхавшись, как и любой кот, мой подопечный начал жадно есть. Пока он насыщался, я вспомнил про Вороного.
— Так, Дурень! – Обратился я к нему. – А ты то, что взбрыкиваешь как ненормальный. Странно, но Вороной, как будто бы понял и меня. Глаза его стали обиженными и влажными, какими становились всегда, когда он выпрашивал у меня морковь или яблоко. Он повернулся ко мне крупом, и я увидел характерные следы двадцати маленьких коготков.
— То есть ты хочешь сказать, – продолжил я разговаривать с конем, – что этот пассажир, я пальцем указал на ужинавшего Кота, вцепился тебе в филей?
Утвердительное и возмущённое ржание было мне ответом.
— По-моему, у меня что-то с головой! – Подумал я.
Оглянувшись на урчащего уже во сне кота, я достал из седельных сумок толстые кузнечные рукавицы и взял малыша на руки. Если вы умеете работать в поле с грудным ребёнком, вы умеете всё. Думая так, я вспомнил устройство для переноски младенцев на груди и соорудив нечто подобное, водрузил туда спящего котёнка.
Я чувствовал, что обретение второй руны, схватка с тенями, общение с животными, если это было можно так назвать не проходят для меня бесследно. Чёрные нити продолжали опутывать моё тело, я ощущал их рост и движение внутри себя. Я понимал, что они дарят мне нечеловеческие возможности, вместе с тем я понимал, что полных доспех, который я так не любил с армейских времён, вполне реальная перспектива для меня. Наконец, снова запрыгнув в седло, я тронул Вороного, и мы отправились дальше.
Глава 11. Маяк. Омникорн. 2341 год. Биомасса.
Всю свою жизнь проводя в катакомбах, под землёй, долго оставаться на поверхности тяжело, не комфортно и чуточку страшно. Оставаться на поверхности, означает подвергать себя не только риску облучения и заражения, но и риску стать чьей-то добычей. Изученный только по коротким вылазкам биом Поверхность, таил в себе множество опасностей. Но, сейчас я не думал об опасностях, мои мысли были заняты только местом моего притяжения. Я верил, что в Чёрной башне, найду средство помочь всему Омникорну.