Страница 60 из 66
Глава 49
Через неделю после извинений Лопаты Степан привозит на заправку чемодан.
Красивый, кожаный, с замками и ремешками. Коричневого цвета. Ставит его перед нами на стол.
Пельменный цех работает вовсю. В нашем арендованном помещении на мясокомбинате кипит работа.
Рогнеда каждый день мотается на производство пельменей. Возвращается, приезжает счастливая, пахнущая мукой и начинкой.
Она говорит, что чувствует себя там как дома — командует рабочими, проверяет фарш, следит за оборудованием.
Каждый день производственные хлопоты: то партия уехала, то новый заказ пришёл, то сделали новый дизайн.
Здороваемся со Степаном, предлагаем чай и пирожки.
Он улыбается, сообщает, что сначала дело.
— Ну, — говорит он, — ваша доля. За месяц.
Рогнеда открывает стоящий чемодан. Мы с любопытством заглядываем внутрь.
Она вытаскивает первую пачку, вторую, третью. Деньги. Много.
Пачки, перетянутые резинками, аккуратно уложенные рядами. Я даже не знаю, сколько это. Миллион? Два? Больше?
— Очуметь, — пищит Рогнеда, — мы богаты!!!!
Макаровна подходит, заглядывает. Она не удивляется, только прищуривается.
— Так, — говорит она, — закатали губы, девоньки. Деньги порядок и спокойствие любят. Мы так поступим. Сорок процентов — в чёрный день. Остальное — на троих. Ну-ка, Катюша, помоги.
Катя уже раскладывает пачки. Она считает быстро, без ошибок — сказывается её опыт работы с документами.
Я смотрю на деньги, на пачки, прикидываю в уме. Доля — большая.
Я могу взять передышку и не думать о завтрашнем дне. Могу позволить себе то, чего не могла раньше.
Рогнеда ёрзает, когда понимает, сколько денег ей перепало.
Не выдерживает, подпрыгивает на стуле.
— Мы богаты! Мила, мы можем поехать и накупить шмоток!
Смотрю на её детскую непосредственность. Она счастлива.
— Я знаю один магазин в городе, там такие платья… — Недушка мечтательно закатывает глаза. — Мил, закачаешься. Я уже вижу тебя в новом платье, на каблуках…
Я смотрю на её горящие глаза, на Макаровну, которая уже прячет «чёрный день» в сейф, на Катю, которая пересчитывает пачки и улыбается.
— Я не поеду, Рогнеда, — отвечаю я.
Рогнеда замирает. Рука, уже схватившая сумочку с деньгами, застывает в воздухе.
У неё округляются глаза, как у ребёнка, у которого отобрали конфету.
— Как это не поедешь? Я уже всё придумала: платье, брючные костюмы, туфли, цацки…
На слове «цацки» её голос становится тоньше, почти срывается.
Она замолкает.
Я же смотрю на Катю. Вспоминаю, как она пришла на заправку. Без ничего в свадебном платье.
С подбитым глазом. С опухшим лицом. Без денег, без жилья, без надежды. Весь мир для неё рухнул.
А теперь она стоит в джинсах, футболке и кроссовках, которые я ей купила.
Я протягиваю ей толстую пачку денег. Я не считала, сколько там.
Но там больше, чем она заработала за всё время работы на заправке.
— Поедешь с Рогнедой. Купишь себе всё, что нужно, — сообщаю я нашей кассирше.
Катя растерянно смотрит на деньги, часто моргает.
По лицу пробегают сначала удивление, потом неверие.
— Да тебе, тебе. Бери, я сказала!
— Мила, Людмилочка Сергеевна, — тихо говорит она и садится на стул. — Я не могу…
— Можешь, — я кладу деньги ей в руки. — Давай без этих вот «не могу» и так далее.
Катя смотрит на деньги, потом на меня, потом снова на деньги.
Она вдруг бросается мне на шею. Обнимает так, что я едва не теряю равновесие.
— Спасибо, огромное! — шепчет она. — Я верну по частям. С зарплаты. Я всё верну.
Я не отвечаю. Молчу, глажу её по спине. Я уже решила. Это будет безвозмездная поддержка.
Единоразово. Баловать я её не собираюсь, но мне приятно помогать человеку. Хочется, чтобы она встала на ноги. Катя — отличный сотрудник, она действительно заслужила.
Но не стоит говорить ей об этом. Я прекрасно понимаю, что нельзя персонал сажать себе на голову.
— Могу я попросить завтра выходной? — говорит Катя, отстраняясь и вытирая мокрые глаза.
— Какой такой выходной? Конечно нет, нельзя, — я отпускаю её, но смотрю в глаза и улыбаюсь.
Захожу за кассу и поправляю терминал оплаты.
— Поезжайте с Рогнедой прямо сейчас. Сегодня. Я тебя подменю.
Рогнеда хлопает в ладоши, подпрыгивает на месте, хватает Катю за руку.
— Катюха! Поехали! Я знаю, где лучшие распродажи! Там такие скидки! Ты себе всё купишь, я тебе помогу выбрать!
Катя улыбается, её лицо сияет, слёзы уже высохли. Макаровна одобрительно кивает.
В её глазах я читаю уважение. Понимаю, что она согласна со мной.
Степан сообщает, что готов их подвезти, если они не будут слишком долго собираться.
Катя моментально снимает бейджик.
— Я готова!
Они втроём прощаются.
Я смотрю, как Рогнеда и Катя садятся в машину к Степану, как они весело машут мне из окон, как Степан сигналит, выруливая на трассу.
Пыль оседает на асфальте. Я стою у кассы. В помещении тихо. Макаровна вытирает стеллажи. Клиентов пока нет.
Я не поехала не потому, что у меня прям море шмоток и мне не нужно обновлять гардероб.
Конечно нужно. Но у меня немного другие планы на полученную сумму.
Я достаю телефон, набираю номер моего адвоката.
— Алло, Елизавета? — говорю я тихо, чтобы Макаровна не слышала. — Это Людмила, добрый вечер. Мне нужно поговорить с вами. Желательно не по телефону.
— Да, я вас узнала, здравствуйте, — отвечает Лиза. — Какой у вас вопрос?
— А сколько нам нужно денег, чтобы отсудить наше с Валериком имущество обратно?