Страница 58 из 66
Глава 47
Мы сидим за столом в кафе при заправке. Иннокентий — слева от меня, Демид — напротив.
У обоих кулаки в ссадинах, лицо кое-где в царапинах, но в глазах горит благородный огонь победителей.
Я обрабатываю ватными дисками с перекисью водорода и йодом раны наших бойцов.
Рогнеда шарит в аптечках в поисках пластыря, Катя готовит чай, Макаровна уже достаёт из печи пироги.
— Давай руку, — говорю Иннокентию.
Он протягивает правую. Руки не так уж и разбиты, кожа на костяшках немного содрана. Я аккуратно промокаю ватой.
— Фссс, — втягивает он в себя воздух, делая вид, что ему больно.
Я это понимаю по тому, что он не морщится.
Иннокентий смотрит на меня. Спокойно. Тепло. А в это время Демид нетерпеливо ёрзает рядом на стуле.
— Не ерничай, я сейчас тоже обработаю, потерпи, — говорю я. — Не торопись.
— Я потерплю, — отвечает он, но в голосе чувствуется обида и ревность.
Иннокентий улыбается.
Я заклеиваю пластырем самую глубокую ссадину. Отпускаю его руку.
Беру новый ватный диск, смачиваю перекисью. Поворачиваюсь к Демиду. У него повреждения более значительные.
Разбита бровь, на скуле — синяк. Обрабатываю осторожно. Он шипит, но терпит. Смотрит на меня, потом на Иннокентия.
— Ты неплохо дерёшься, дальнобойщик.
— Ты тоже, — отвечает Иннокентий, — любитель стразов.
Демид улыбается.
— Кстати, спасибо тебе.
— Не за что, — отвечает Иннокентий.
Макаровна ставит на стол пироги с капустой. Рогнеда разливает чай по стаканчикам.
Катя садится рядом, смотрит на обоих мужчин с уважением.
— Я такого в жизни не видела, — говорит она. — Чтобы двое такую толпу отхреначили.
— Бывало и хуже, — Демид горделиво пожимает плечами и морщится, потому что я сильно прижимаю ватку над бровью. — Не хрена павлиний хвост распускать при моих сотрудницах.
— Не дёргайся, — требую я.
Он замирает. Я накладываю пластырь на бровь. Провожу пальцем по краю, чтобы лучше приклеился. Демид мужественно терпит.
— А что менты сказали про разбитые джипы? — спрашивает Рогнеда, сначала смотрит на меня, потом косится на Иннокентия.
— Хоть эти обормоты их сами и убрали свои тачки, скорее всего, это только начало. Но вы не переживайте, братан, ты тоже, я всё улажу, тебе не придётся платить, — Демид смотрит на Иннокентия. — Они ни копейки не получат!
Потом перехватывает мою руку, пытается поцеловать, но я не даю.
— Мила, — говорит он тихо, — ты тоже им ни копейки не должна. Я думаю, что всё даже наоборот.
Я выдёргиваю ладонь.
— Пей чай, остынет.
Иннокентий откидывается на спинку стула, берёт кружку. Рогнеда пододвигает ему тарелку с пирогом.
— Ешьте, пожалуйста, Иннокентий. Вы с Демидом сегодня настоящие герои.
— Ну, мы не такие уж и герои, — он кивает на нас, — вот кто настоящие героини.
Я смотрю на обоих. На розовые от крови и перекиси ватные диски в тарелочке. Пластырь на брови Демида выглядит привлекательно. Так же как и бинт, которым я перевязала ссадины на кулаке Иннокентия.
Странное чувство — не хочу, чтобы они уходили. Ни один. Ни другой. Но вслух об этом не скажешь.
Рогнеда поднимает стаканчик.
— За наших защитников!
— За защитников, — повторяет Катя. — Спасибо вам, ребята!
Макаровна крестится и тоже поднимает стакан с чаем как бокал.
Она прекрасно чувствует двусмысленность моей ситуации, но будто не торопит с выбором и говорит:
— За вас, мужики! Вы оба красавцы!
Словно в ответ поднимаю свою кружку, смотрю в глаза сначала Иннокентию, потом Демиду.
— Спасибо вам. Обоим.
Они немного стесняются.
Иннокентий отвечает:
— Да ладно вам, чего уж там… На нашем месте так поступил бы любой мужик.
Демид смотрит на меня, потом на Иннокентия. Потом на всех.
— Мила, — говорит он. — Прости меня. Я не умею красиво говорить.
— Это не важно, — отвечаю.
— Но хочу сказать: я дрался не за заправку. И не за деньги, мне не надо денег, у меня их вагон. Поверь мне, деньги — это пыль, воздух. Я дрался за тебя.
Ни хрена себе кино!
Иннокентий отодвигает кружку, кладёт руки на стол.
— Мила, — говорит он. — Я тоже не могу молчать.
Приехал блин! У меня внутри всё переворачивается.
— Ты мне не безразлична, — он смотрит в глаза. Спокойно, без напора, но так, что не отвести взгляд. — Я могу ждать сколько надо, но мне нужно понимать, кто я для тебя…
Демид напрягается. Сжимает кулак.
— Я не требую, — продолжает Иннокентий. — Быстрого и скорого ответа. Ты можешь не отвечать. Можешь уйти. Можешь сказать, чтобы я ушёл. Но молчать я больше не буду. Ты для меня…
Он замолкает. Я сижу между ними. Смотрю то на одного, то на второго и охреневаю.
Вот это день открытий! Оба сегодня рисковали. Оба сейчас говорят правду. И я не знаю, что мне сейчас делать…
Они оба будто ждут, что я сейчас сделаю выбор. Но я совершенно не испытываю желания.
— Давайте заканчивать всю эту ерунду. Я не готова, — говорю тихо.
— Я подожду, — отвечает Иннокентий.
— Я тоже, — бросает Демид. — Но долго ждать не умею.
— Так отстали от неё! — командует Макаровна. — Ей сейчас не до вас. Спасибо вам, братцы, за помощь, но она только мужа, гм-гм, схоронила, не до любви ей.
— Да и ещё тут всякие призраки, проверяющие всякие, — добавляет Рогнеда и умолкает, глядя в окно.
Отслеживаю её взгляд, вижу, что к нам идёт Лопата…