Страница 57 из 66
Глава 46
— Мил, соглашайся на оба, спасибо вам, Демид! — Рогнеда начинает благодарить вовремя подоспевшего ухажёра.
— Ты уверен, что стоило их так унижать? — спрашиваю я, в душе мне очень приятно, что он осадил этих гадов.
— А ты думаешь, их лучше было по головке погладить? — улыбается он белоснежной улыбкой.
— Нет, просто мне кажется, что они приедут ещё.
— Пусть только сунутся!
— Правильно, что прогнали их взашей, я уже собиралась Степану звонить, — поддерживает Демида Макаровна.
Катя и Рогнеда приосанились, почувствовав себя в безопасности.
Но уже через десять минут выглядываю в окно и замираю. К заправке подъезжают машины.
Как в воду глядела.
Три чёрных внедорожника с огромными колёсами и тонированными окнами.
Они останавливаются прямо напротив витрин.
Двери чёрных внедорожников раскрываются одновременно. Десант из мужиков бандитской наружности высыпается на площадку перед павильоном.
Кожаные куртки, бритые головы, тяжёлые взгляды. Чувствую себя персонажем сериала из 90-х «Улицы разбитых фонарей».
По спине бежит холодок. Смотрю на Демида — даже его силы и отваги не хватит на всех этих мордоворотов.
— Демид, — шепчу я и беру телефон в руки, — их много.
Собираюсь звонить в полицию. Но Демид не даёт мне этого сделать.
Он уже стоит у двери со сложенными руками на груди.
Совершенно спокойный.
— Сидите здесь, заприте за мной дверь, — обращается он к нам, — и не высовывайтесь.
Я пытаюсь схватить его за рукав.
— Ты что, с ума сошёл? Их там человек двадцать!
— Не переживай, всё нормально, я разберусь.
Он выходит. Макаровна запирает дверь. Я смотрю в окно — он похож на Геракла, в одиночку идущего на целую армию врага.
Демид движется навстречу толпе, и кажется, что толпа вот-вот отступит под натиском его храбрости.
Он останавливается, что-то говорит. Толпа расступается, из-за спин бандосов выходят те двое, что были у нас с утра.
Они что-то говорят, Демид усмехается в ответ. Видимо, специально дерзит, чтобы вывести противника из равновесия.
Вижу, что его окружают. Сердце колотится. Не выдерживаю.
Толпа набрасывается на Демида. Он успевает точными ударами сбить с ног двоих, а потом замес превращается в кучу малу.
— Звони в полицию, — кричу Кате, пытаюсь открыть замок на двери и выбежать, но пальцы не слушаются.
И в этот миг я слышу протяжный, мощный гудок клаксона грузовика.
Как рев взбесившегося слона, он разносится по округе.
Толпа замирает, а потом бросается врассыпную, потому что фура с голубым дельфином на борту рефрижератора врезается в припаркованные внедорожники и сносит их с площадки.
Загораются фонари стоп-сигналов, из кабины выпрыгивает Иннокентий с железякой в руке, которую мужики почему-то называют монтировкой, и несётся в самую гущу драки.
Некоторые бандиты нервно переглядываются. Такого поворота событий они явно не ожидали.
А в это время Демид расшвыривает врагов одного за другим, словно это не люди, а тряпичные куклы.
Я вижу, что те двое, которые приходили утром, выглядят уже не так уверенно.
А дальше Иннокентий, раздавая затрещины направо и налево, прорывается в центр к Демиду.
Они становятся спинами друг к другу, и я понимаю, что до этого момента драка и не начиналась.
Точнее, это была не драка, а избиение младенцев. Это было искусство.
Я смотрю, как Иннокентий и Демид вдвоём избивают пятнадцать человек, и не верю своим глазам.
Демид — напор, скорость, злость. Каждый его удар — как пушечный выстрел.
После такого удара те, кому они достались, долго пытаются встать на ноги.
Иннокентий — спокойствие, сила, техника. Он не бил, как называется — порхал как мотылёк и жалил как пчела.
Я стояла у двери, за моей спиной — Рогнеда, Катя, Макаровна. Мы смотрели в окно и не могли оторваться от этой завораживающей картины.
Некоторые пытались нападать с битами, но Демид перехватывал, ловко выворачивал так, что даже в павильоне было слышно, как у них хрустят кости.
Большинство нападавших уже на асфальте, кто-то пытается отдышаться, кто-то сидит, держась за голову, и только наши два молодца наяривают и наяривают без устали.
Они оба виртуозно уклоняются от атак и ударов, отвечают с задором и огоньком. Демид работает как машина.
Иннокентий — как хирург.
Наши перехватывают инициативу. Они не просто виртуозно защищаются. Они теперь наступают и сами нападают.
Лысый, что приходил с утра, бежит к одной из покорёженных машин и вытаскивает из неё цепь.
Иннокентий движется в его сторону, призывает его к себе жестами и что-то кричит.
Читаю по губам и понимаю, что он обещает засунуть эту цепь лысому в… В общем, в жопу, по-народному.
Мне страшно за лысого. Тот не успевает размахнуться, как получает удар чудовищной силы в челюсть.
Падает в нокаут.
Те из бандитов, что стоят на ногах, растеряны. Они отступают под напором наших.
В конце концов слышим вой полицейской сирены.
Те, кто в состоянии ходить, бросаются наутёк. Два утренних «гостя» тоже пытаются свалить,
но Иннокентий с Демидом хватают их за шкирки и не дают уйти.
Полицейская машина останавливается, из неё выходят двое сотрудников в форме и спрашивают:
— Что здесь происходит?