Страница 49 из 66
Глава 38
Самокат с велосипедом несутся навстречу друг другу. Я нажимаю на клавишу газа до упора, электродвигатель взвывает как кот, готовый к драке.
Павлик крутит педали изо всех сил, как одержимый.
В какой-то момент кепка слетает с его головы, обнажая лысину.
Мы всё ближе друг к другу. Я вижу его нахмуренный взгляд.
Тропинка под колёсами тянется пыльной лентой. Нам не разминуться.
До столкновения метров пять.
В последний момент Павлик начинает «восьмерить», нервно и быстро водит руль туда-сюда.
В итоге велосипед начинает крениться вправо, в направлении лужи.
У Павлика сдают нервы. Он бросает руль, расставляет руки в стороны, велосипед теряет скорость, останавливается.
Он с таким же сосредоточенным выражением лица заваливается прямо в лужу.
Поднимается столб брызг. Я чувствую, как мокрые капли окропляют моё лицо.
Но проношусь мимо, не останавливаясь.
На интуиции выворачиваю руль. Делаю занос с разворотом.
Рогнеда чуть не вылетает в кусты, но я успеваю схватить её за шкирку.
Ловко останавливаюсь, жму на газ. Мы возвращаемся!
Из лужи поднимаются бульки. Следом появляется голова Павлика.
Он выныривает, отплёвывается и орёт:
— Вы что там, совсем озверели?
Я останавливаюсь рядом на тропинке, смотрю сверху вниз. Он по пояс в воде, мокрый и грязный.
— Так, молодой человек, где урна?
Павлик важничает. Пытается подражать бандитам из фильмов:
— Понятия не имею, о чём вы говорите, — говорит он с вызовом.
Вижу, что в почти беззубом рту оста…
— Ваза, — спокойно повторяю я, — которую вы в объявлении продавали.
— Не знаю я никакой вазы! — он взмахивает рукой, — никакого объявления я не размещал.
Тут подъезжает Демид с Катей. Они слезают с велосипеда, оправляют сбившуюся рубашку и подходят к луже. Демид смотрит на Павлика, который стоит по пояс в чёрной воде.
— Так-так, — говорит он спокойно, — я так понимаю, ты не намерен отдавать две тысячи, которые я тебе авансом заплатил.
Павлик моргает. Вода стекает с его кепки по лицу, он не вытирает — боится упустить нить разговора.
— С чего это ты… вы взяли?
— А чего ты удирал от нас? — Демид делает шаг вперёд.
— Откуда я знаю, кто вы такие, — Павлик отводит глаза, — вы как черти из табакерки выскочили, я чуть не обделался.
— Вот тут ты опять врёшь, — Демид повышает голос, — как то не знал? Мы же тебе кричали…
Павлик пожимает плечами.
— Да отдам я ваши две штуки… — он запинается, — как только заработаю.
Он наклоняется и начинает шарить руками под водой, находит и достаёт велосипед — выкатывает.
Несмотря на то что с Павлика хлещет вода как с Ниагарского водопада, он явно собирается свалить.
— Нет, дружок, — Демид хватает его за запястье мёртвой хваткой, — далеко собрался? Ты нам обещал урну вернуть.
Павлик замирает. Смотрит на руку Демида, потом на меня, потом снова на Демида.
— Мы тебе ещё денег добавим, — говорю я.
Павлик прячет глаза. Опускает голову, вздыхает. Понимает, что ему не уйти от ответственности. Весь его задор беглеца испаряется.
Плечи безжизненно обвисают, выловленная в луже мокрая кепка сползает на глаза.
— Нету больше вашей вазы, — бормочет он.
Мы втроём — я, Демид и Катя — переглядываемся и хором спрашиваем:
— Что значит — нету? Как нету?
— А вот так, — Павлик шмыгает носом, — я её Борисовне отдал. За долги.
— Кто такая Борисовна? — Демид не отпускает его руку.
— Торговка, — Павлик вздыхает, — цветами на рынке торгует. Она согласилась в счёт долга вазу принять. Я пробовал уговорить вернуть, денег обещал, но она…
— Что она?
— Ни в какую, — Павлик поднимает голову, — говорит, потеряла. Но я нутром чую — врёт. Ваза точно у неё. Только она ни за что не отдаст. Натура такая.
Демид молчит. Потом спрашивает:
— И где её найти?
— На рынке, — Павлик выдыхает, — в цветочных рядах.
— Поехали, — командует Демид, — покажешь. Только смотри без фокусов. Попробуешь свалить, я за себя не отвечаю…
Павлик кивает, деваться некуда. Покорно плетётся за Демидом, не поднимая глаз.
Вся наша делегация отправляется на рынок.
Процессия движется через посёлок. Дорога пыльная, солнце уже высоко. Жарко.
Минут через двадцать доходим до рынка.
Душно, пахнет свежей зеленью, овощами и фруктами.
Шумно. На рынке много народу, везде слышно, как мясник рубит мясо на огромном пне.
Идём в цветочный ряд. Торговки сидят на складных стульчиках, кто-то поливает рассаду из пульверизатора.
— Борисовна где? — спрашивает Демид.
Одна из них, в косынке, откладывает лейку.
— А она сегодня рано ушла.
— Адрес знаете?
— А вам-то зачем?
— Мы за рассадой к ней приехали, — врёт Демид, не моргнув глазом.
Знакомое слово на торговок действует словно магический пропуск.
— На окраине, у реки. Зелёный дом с петухами на калитке. Прямо по улице до конца идите, не ошибётесь.
Демид пока не отпускает Павлика. Тот и не сопротивляется, хотя наша компания ему явно не нравится.
Домик Борисовны находим быстро.
Всё, как рассказали на рынке.
Покрашен в зелёный, на калитке нарисованы петухи.
— Здесь? — спрашивает Демид.
— Здесь, — отвечает Павлик.
— Зови.
— Борисовна! Борисовна, ты дома?
Но никто не отзывается.
— Кажется, нет её, — неуверенно заключает Павлик, — может, в следующий раз?
В его голосе звучит надежда.
— В какой следующий раз? — Демид строго смотрит на несчастного алкаша.
Тот замолкает.
Я пытаюсь заглянуть в дом через окно, на котором трепещут голубые занавески в цветочек.
И вижу букет цветов. Я в шоке.
Цветы стоят прямо в урне из-под праха Валерика…