Страница 30 из 66
Глава 23
— Мила, — говорит Макаровна, поднимая свой крючковатый палец, — а у меня же сосед есть! Ухажёр мой бывший. Сейчас владелец мясокомбината.
Я смотрю на неё. Рогнеда смотрит на неё. Мы обе изумлены.
— Ухажёр?! — переспрашиваю я. — У вас?!
Рогнеда хлопает глазами, забыв про слёзы.
Макаровна парирует с достоинством:
— Ну а что? Я в молодости покрасивее вас обоих была.
Она внимательно смотрит на Рогнеду. Особенно на её губы. И добавляет:
— Особенно если сравнивать с тобой. Ты не обижайся.
Рогнеда уже собирается надуть губки, но Макаровна продолжает:
— Так то ты нормальная девка, не страшная. Но у меня сиськи были во!
Она показывает ладонями. Третий или четвёртый размер. Я даже присвистываю.
— Жопа во! — Макаровна разводит руки широко, показывая роскошные ягодицы.
Потом смотрит на меня.
— Примерно как у тебя, Добрыйвечер. Только я постройнее была. Ты тоже не обижайся.
Рогнеда слушает, и её обида куда-то улетучивается. Она уже не собирается плакать. Наоборот, с интересом рассматривает Макаровну, пытаясь представить её молодой красавицей.
— И что? — спрашиваю я. — А дальше?
— А дальше, — Макаровна загадочно улыбается, — за мной вереницей очередь ходила.
— Прямо очередь? — не верит Рогнеда.
— Прямо очередь. Я неприступной красавицей слыла. От этого мужики ещё больше заводились. На первого встречного не бросалась. Гордость девичью имела и цену себе знала.
Рогнеда смотрит на неё с уважением. Я тоже. Макаровна была звездой. Кто бы мог подумать?
— А вы, Макаровна, — спрашиваю я осторожно, — что же, так замуж не вышли?
Макаровна вздыхает. Смотрит в окно.
— Вышла, Добрыйвечер, вышла. За гармониста Степана. Ух и долго он за мной ходил, руки моей и тела добивался. Согласилась в конце концов. Только схоронила я моего Степана десять лет назад.
У Рогнеды округляются глаза.
— На войне погиб?
Теперь Макаровна таращится на неё.
— На какой войне? Окстись, я сорок девятого года рождения. На рыбалке он у меня помер.
— Что вы говорите…, — примирительно шепчет Рогнеда, искренне не понимая, где она дала маху, — какой ужас…
— Ужас не ужас, а человека не вернёшь, — с мудрым видом Макаровна констатирует факт. — Перепил. Тоже как у вашего Валерика сердце остановилось. Инфаркт.
— Повезло, — задумчиво отвечает Рогнеда.
— Че-е-е-го? — Макаровна косится на собеседницу.
— Ну, в смысле, что на рыбалке, а не как у нас с Милой — муж на бляди скончался!
Я возмущена обобщением и, сама того не желая, выпаливаю:
— Извини, Рогнеда, но это у тебя муж на блядях скончался. У меня на бляди никто не умирал. У меня бывший муж блядей в суд приводил!
Рогнеда краснеет и выбегает в слезах.
Мы с Макаровной молча провожаем её взглядом. Чувствую себя гадко из-за моих слов.
— Ты всё правильно этой дурехе сказала, не кори себя. Это она у тебя мужа увела, а не наоборот.
— Я понимаю, но мне самой от себя неприятно.
— В тебе ещё обида говорит. Это пройдёт. Но и её жалко. Она думала, что поймала синицу в руках и трусы горошек, а видишь, как вышло: в руках кроме ничего не осталось, окромя мандавошек.
Минуты через две Рогнеда возвращается, хватает свою сумочку, верхнюю одежду.
— Я ухожу. Это была глупейшая идея. Простите меня, что я вам столько хлопот создала! У меня сейчас денег нет, но как только найду работу и заработаю, я тут же этот металлолом вывезу. От меня и правда одни неприятности.
Она машет в сторону кухни и собирается выходить.
— Стой. Куда собралась?
Я загораживаю ей проход.
— Не для того я в твою сказку «Рогнеда и пельменная фабрика» поверила, чтобы сворачивать на полпути и всё бросать! Да и ночевать будешь у меня. Я тебе не дам спать на скамеечке в парке.
Обнимаю её и прижимаю к себе. У нас у обоих катятся слёзы.
— Ты свою поплывшую тушь на лице видела? Ты та всех бомжей до усрачки испугаешь таким видом. А в мои планы не входит ещё и дерьмо в парке убирать.
Рогнеда рыдает:
— Я сама уберу. Мил, я правда не хотела тебе столько боли причинять, я вижу, какая ты…
— Какая?
— Хорошая!
— Я тоже тебе не хочу причинять боль и страдания, пушинка ты наша худосочная!
Мы снова вместе ревём.
Подключается Макаровна:
— Ладно, девки, не раскисайте. Дело будем делать или нет?
— Будем, — Рогнеда утирает слёзы.
Макаровна гордо заявляет:
— Так вот, сосед мой, ухажёр, Степаном его зовут. У него на мясокомбинате камеры морозильные — будь здоров! Он ради меня на всё готов.
Макаровна-то наша, дама с историей, оказывается.
— Я ему позвоню, обо всём договорюсь. Он мне не откажет. Только у меня условие есть!
Мы недоуменно переглядываемся с Рогнедой и в один голос спрашиваем:
— Какое условие?
— Долю я себе хочу.
Похоже, Макаровна почуяла запах чистогана и корыстной наживы.
— Долю?
— Да! Тридцать три процента в пельменном бизнесе!...