Страница 31 из 66
Глава 24
Рогнеда всплескивает руками:
— Нет, ну это грабёж средь бела дня!
Макаровна сидит за столом, сложив руки на груди. Лицо каменное, глаза прищурены.
Она ведёт себя как жёсткий переговорщик — ни улыбки, ни сомнения. Вся её поза говорит: я знаю себе цену и просто так не уступлю.
— Ну как хотите. Я на меньшее не согласна, — говорит она спокойно, чеканя каждое слово. — Треть моя. Или крутитесь в присядку как хотите, без моего Степана и его морозилок.
Рогнеда смотрит на неё, потом переводит вопросительный взгляд на меня.
В глазах у неё паника и надежда одновременно.
Она явно не ожидала такого поворота. Только что мы обнимались и плакали, а теперь Макаровна отжимает себе долю в бизнесе.
Рогнеда ждёт, что я скажу. Её губы дрожат, она нервно теребит край своей кофты.
Я молчу секунду. Смотрю на Макаровну. На её крючковатый палец, который она подняла вверх. На её непроницаемое лицо.
Понимаю, что спорить бесполезно. Да и по большому счёту она права — без её связей мы эту тонну пельменей ни заморозим, ни сохраним.
— Мы согласны, Макаровна, — говорю я спокойно. — Но только получается, что оборудование нужно туда перевозить? На мясокомбинат?
Макаровна кивает, но лицо её чуть смягчается. Она видит, что мы не спорим, и становится немного добрее.
— Я потому и вспомнила про Степана, — объясняет она. — У него там не только морозилки — производства свои есть. Цеха, рабочие, логистика. Если договоримся, он нам и с производством поможет, и замораживать, и хранить. Может, даже и с реализацией подсобит. У него сеть по области, свои точки.
После паузы наша старушенция-коммерсантка скромно опускает глаза как невинная овечка и нежным голосом заявляет:
— Я, конечно, в этом вашем бизнесе ничего не понимаю, но поднапрягусь, подучусь. Вы же просветите бабушку? Ну так что?
Рогнеда смотрит на меня, потом на Макаровну. В её глазах загорается надежда. Она будто ждёт моей поддержки.
— Тебе решать, такие знакомства на дороге не валяются, — говорю я.
— Звоните, — говорит она решительно. — Прямо сейчас. Чего тянуть?
После звонка своему ухажёру Макаровна сообщает:
— Площади есть, с собственным холодильником. Бесплатно.
— Класс! — радуется Рогнеда, — на халяву!
— Это тебе на халяву. А Макаровне ещё неизвестно чем расплачиваться придётся! Макаровна для всех старается, не забудь потом!
— Не забуду, я добро не забываю!
— Вот то-то же. Ещё Степан сказал, что может помочь с сотрудниками и разрешениями. Но только я ещё подумаю насчёт этого. Не знаю, какую натуру он за это затребует. А я стара уже для любовных игрищ.
Рогнеда бросается обниматься, а я смотрю на хитрый прищур Макаровны и улыбаюсь.
Вот у кого нужно поучиться. Макаровна сразу двух зайцев убила.
Путём нехитрых манипуляций и тридцатитрёхпроцентную долю в бизнесе, и состоятельного мужика только что себе заполучила.
— Давайте звонить этому Алексею, предоплату за тонну брать! — Рогнеда уже подсчитывает в уме барыши.
— Может, пока оборудование перевезти, установить, проверить? — неуверенно спрашиваю я.
— Давай сюда телефон. Что его проверять? Уже проверили, — ворчит Макаровна, — а на какие шиши перевозить будем? Вот как раз возьмём предоплату!
Похоже, что у меня проблема. Рогнеда приобрела не только новую компаньоншу, но и директора по финансам и продажам.
Я же, судя по всему, теряю свою единственную сотрудницу и уборщицу. Может, предложить треть в бензоколонке?
Макаровна звонит, объясняет ситуацию Алексею, легко договаривается о предоплате, ещё и получает обещание прислать на утро транспорт с грузчиками.
Под горячую руку звонит поставщику «шоковой заморозки», продавшему оборудование Рогнеде.
— Ну что? Шокер брать будете?
Макаровна выхватывает трубку:
— С такими ценами засунь шокер себе в… Отморозок!
Потом поворачивается ко мне:
— Добрыйвечер, ты не грусти, я тебя не брошу, пока ты сама тут порядок не наведёшь.
— Спасибо, Макаровна!
День заканчивается на позитиве.
Утром подъезжает машина от Алексея. Длинная, с тентованным прицепом.
Следом за ней — старенькая «Газель» с грузчиками. Мужики высыпают на парковку, оглядываются, почёсываются.
Рогнеда уже тут как тут. Мечется, командует, показывает, что нужно грузить. Её голос звенит на всю заправку.
Она в ударе!
Я стою в стороне, сложив руки на груди. Макаровна рядом, качает головой.
— Главное, чтобы ничего не сломали, — бормочет она.
Демонтаж начинается. Грузчики откручивают, отдирают, оттаскивают.
Тестомес, машина для лепки, раскатка. Рогнеда бегает вокруг, подсказывает, как лучше взять, куда поставить. Мужики пыхтят, матерятся тихо, но слушаются.
Холодильник вывозят отдельно. Он больше гудит, будто обиделся.
Макаровна смотрит на него с облегчением.
— Скатертью дорога, — говорит она. — Только нервы нам помотал.
Рогнеда суетится больше всех. Вот через час после начала погрузки уже запрыгнула в кабину «Газели» и машет нам из окна.
— Я с ними! — кричит. — Отзвонюсь от Степана!
Машины уезжают. Гул стихает. На заправке становится тихо и пусто.
Кухня теперь похожа на поле боя после сражения — стены голые, пол в пыли, шкафы открыты.
Мы с Макаровной берём швабры, вёдра, тряпки. Моем всё: стены, пол, подоконники, витрины. Я драю кафель на кухне. Макаровна протирает стеллажи.
— Хорошо, что эта пельменная уехала, — говорит Макаровна. — А то места не было.
Киваю. Устала. Но на душе спокойно.
Закончили уборку. Макаровна вытирает руки, оглядывает зал и подводит итог:
— Чисто, как в операционной.
В этот момент дверь в прикассовое помещение заправки распахивается.
Влетает Лопата. За ним — человек пять. С папками и серьёзными лицами.
Будто хорорить кого-то пришли.
Облезете, я ещё на ваших похоронах простыну.
— Вот полюбуйтесь! — Лопата тычет пальцем в потолок, в пол, в стены, в меня, — это и есть подпольный центр производства левых пельменей! Без документов, без разрешений, без согласований! Вот она, криминальная среда!
Я смотрю на него ангельским голосом:
— Какие пельмени, Лопата? Вы что, с дуба рухнули?
Лопата багровеет. Он переводит взгляд на комиссию, потом снова на меня.
— А это та самая главарь! — кричит он, — атаманша, о которой я рассказывал. Организатор и руководитель преступной группировки! Добрыйвечер!