Страница 29 из 66
Глава 22
Я растерянно озираюсь по сторонам. Макаровна замерла с тарелкой в руке.
Рогнеда прижала ладони к щекам и смотрит на меня круглыми глазами. Похоже, от этой «помощницы» одни проблемы.
То мужа увела, то имущество делить приехала, то оборудование купила без спроса, то пельменей налепила.
А теперь ещё и СЭС на хвосте.
Отвечаю в трубку голосом, который стараюсь сделать максимально спокойным:
— Разрешения? Сертификаты? Мы в процессе получения. Документы оформляются.
Макаровна хмурится, качает головой. Рогнеда подскакивает ко мне.
— Кто звонит? — шепчет она, заглядывая в трубку.
Я прикрываю динамик ладонью и шиплю:
— Кто, кто — дед Пыхто! Похоже, что на нас стуканули в СЭС. Лопата, не иначе. Или кто-то из клиентов.
У Рогнеды расширяются глаза. Она бледнеет так, что её накачанные губы становятся фиолетовыми.
Следующий вопрос собеседника по телефону шокирует меня ещё больше. Я даже переспрашиваю, думая, что ослышалась.
— А вы сможете оптом нам пельмени поставлять? — повторяет мужской голос спокойно и деловито, — мы крупная торговая компания. У нас как раз поставщик отвалился в последний момент. Нам сказали, что у вас самые бомбические пельмени во всей области. И клиенты уже спрашивают.
Я открываю рот. Смотрю на Макаровну. Она не слышит разговор, но видит моё лицо и поднимает бровь.
Смотрю на Рогнеду. Та замерла, боится дышать.
— Оптом? — переспрашиваю я, растерянно оглядывая своих коллег, — А сколько вам надо?
Макаровна, поняв, о чём речь, уверенно показывает большой палец вверх. Молодец, мол, держись.
Рогнеда улыбается и хлопает в ладоши, но тут же зажимает рот руками, чтобы не издать ни звука.
Собеседник на том конце провода не тушуется:
— Ну, для начала тонну в неделю. Осилите?
Я судорожно соображаю. Тонна пельменей — это сколько в штуках?
— Я пока не знаю, — говорю я, стараясь не выдать панику и нагло вру. — Дело в том, что у нас нет свободных объёмов пельменей.
В процессе лихррадочео соображаю. Сколько штуук пеленей в тонне.
Тонна — это тысяча килограммов. Один пельмень весит грамм пятнадцать-двадцать. Получается… пятьдесят-шестьдесят тысяч штук в неделю.
Это же целая дивизия пельменей!
— Людмила, я не представился, меня зовут Алексей. Вы уж постарайтесь, нам очень нужны пельмени. Мы за ценой не постоим. Надеюсь на сотрудничество.
— Хорошо, — говорю я. — Я вам попозже перезвоню.
Кладу трубку. Рогнеда нетерпеливо дёргает меня за рукав, глаза горят от любопытсва.
— Ну что там? Ну что?
Я смотрю на неё задумчиво.
— Хотят тонну пельменей.
Рогнеда взвизгивает, подпрыгивает на месте, как ребёнок, которому пообещали щенка на день рождения.
— Я же знала! — кричит она. — Я же знала! Не зря я машину продала и купила это оборудование! Вот видишь, всё не зря! Моя чуйка меня никогда не пододит!
— Подожди радоваться, — останавливаю я её. — Мы скорее всего не сможем тонну отгрузить.
Рогнеда замирает на полпрыжке. Почти зависает в воздухе. Обиженно надувает губки, складывает руки на груди.
— Это ещё почему?
Я начинаю загибать пальцы.
— Во-первых, у нас нет места, где хранить эту тонну. Этого дохлого холодильника, даже если его починят, не хватит. Во-вторых, нужно место для хранения сырья. Здесь не развернуться. В-третьих, нет сертификатов и разрешения на производство.
Рогнеда моргает. Потом её лицо начинает краснеть, глаза наполняются слезами.
— Ты специально так говоришь! — выпаливает она. — Как только увидела, что у меня дело пошло, ты тут же ищешь зацепки, чтобы помешать бизнесу!
Я смотрю на неё. Обалдеваю. Вот придурошная.
— Ты что, дура? — отвечаю спокойно. — Какие зацепки? Ты где пельмени замораживать будешь?
Она хлопает глазами. Макаровна подходит, кладёт руку Рогнеде на плечо.
— Ты посмотри, — говорит она мягко кивает в мою ссторону, — Мила права: на кухне всё свободное место заняло оборудование. Ни ступить ни сесть. Куда ты эту тонну денешь?
Рогнеда выдыхает. Слёзы уже текут по щекам, размазывая остатки туши.
— Но можно же что-то придумать, — всхлипывает она. — А не рубить с плеча — «не сможем». Мил, мне кажется, ты мне завидуешь.
Она косится на скалку на столе. Я вижу этот взгляд. Правильно косится. Я бы сейчас ее огрела. Но беру в руки подавляя в себе генв.
— А вообще знаешь что, дорогая? — сообщаю Рогнеде выходя из кухни — Сама купила свой металлолом — сама и занимайся. Уговор был: ты всё делаешь сама. Не получается — сваливаешь отсюда!
Рогнеда вздрагивает, вытирает слёзы тыльной стороной ладони.
— Мил, подожди, ну прости, — говорит она тихо. — Я не хотела тебя обидеть. Честно. Мне нужна твоя помощь. Я без тебя со всем этим не справлюсь.
Она бросется мне на шею обниматься.
Ну что с этой идиоткой будешь делать. Мне ее снова жаль.
Я вздыхаю.
— Зла на тебя не хватает. Давай телефон поставщика.
— Какого поставщика?
— Поставщика его величества! Оборудование тебе кто продал?
Рогнеда лезет в сумочку, достаёт визитку, протягивает мне. Я набираю номер. Длинные гудки. Наконец берут.
— Слушайте, — говорю я. — Это Мила Добрый вессер. Мы оборудование для пельменей у вас купили. Помните меня? У меня вопрос: как по технологии быстро и правильно заморозить тонну пельменей?
Поставщик удивлён. Я слышу это по его голосу.
— Да, помню конечно, вас не забудешь. Есть специальное оборудование, — говорит он. — Шоковая заморозка называется.
— А у вас есть такая заморзка?
Он чувствует интерес. Сразу оживляется.
— Есть, но оборудование забронировано, — говорит он.
— Но если вы предложите хорошую цену, я готов договориться с тем, кто бронировал.
— Хорошая — это сколько?
Поставщик называет цену. Я выпадаю в осадок.
Сумма вдвое превышает ту, которую Рогнеда уплатила за весь её «пельменный завод».
Я смотрю на Рогнеду и Макаровну. Они слышали весь разговор. Дело швах. У Рогнеды дрожат губы.
— Я перезвоню.
Вешаю трубку. Обимаю Недушку, стараясь успокоить.
— Рогнеда, сама видишь, нам пока не по-карману…
Но тут Макаровна поднимает крючковаты й указательнвй палец вверх.
— Минуточку! Есть один вариант!