Страница 92 из 137
Он не знал, что встреча была связана с тремя большими коробками, тайно доставленными через дверь для прислуги. Мадам Делакруа приехала лично, сопровождаемая двумя помощницами, и потребовала провести её в мои покои так, чтобы хозяин Эшворта не увидел ни лоскутка ткани.
Сохранить платье в тайне оказалось сложнее, чем приготовить бал на сотню гостей.
Первую примерку провели в кабинете покойной леди Элеоноры. Клара заперла наружную дверь, госпожа Марш встала на страже в коридоре, а Рыжку пришлось подкупить колбасой, чтобы она не царапалась внутрь. Мадам Делакруа разложила на диване слои шёлка, прозрачной органзы, жемчужные нити и золотую тесьму.
— Это не платье, — благоговейно выдохнула Клара. — Это морская пена.
— Морская пена не требует двух месяцев работы и не умеет выставлять счета, — отрезала модистка, вынимая лиф. — Осторожнее с жемчугом. Его пришивали по одной бусине.
Платье придумали по старой гравюре с изображением богини, рождающейся из волн. Корсетный лиф цвета тёплого жемчуга расходился мягкими линиями, напоминавшими створки раковины. Золотая вышивка поднималась от талии тонкими ветвями морских трав, среди которых сияли жемчужины, прозрачный бисер и бледные перламутровые камни. Юбка состояла из множества лёгких слоёв — слоновой кости, песочного золота, морской пены и едва заметной лазури. При каждом шаге оттенки перетекали один в другой, как вода на мелководье.
Асимметричные складки открывали ногу во время движения почти до колена. Для привычной к закрытым шерстяным платьям женщины это казалось невероятной смелостью. Длинный прозрачный шлейф ниспадал сзади свободными волнами, а возле поясницы ткань собиралась в перламутровую раковину, от которой расходились тонкие жемчужные цепочки.
Когда помощницы затянули корсет и расправили юбку, я не сразу узнала женщину в зеркале.
Она была высокой, светлой и какой-то нездешней. Плечи оставались открытыми, талия казалась тоньше, а грудь — полнее из-за скульптурных линий лифа. Прозрачные верхние слои дрожали от дыхания. Я повернулась, и золотые нити поймали свет свечей.
— Это слишком, — прошептала я.
— Именно столько, сколько нужно, — возразила мадам Делакруа, поправляя драпировку. — На балу половина женщин постарается выглядеть богаче тебя. Другая половина — моложе. Ты же должна выглядеть собой, только так, чтобы никто не смог отвести глаз.
— Один человек особенно, — вставила Клара.
Я бросила на неё предупреждающий взгляд.
— Что? — невинно спросила она. — Мы ведь не ради госпожи Марш всё это скрываем.
Экономка за дверью громко кашлянула.
— Я всё слышу!
Мадам Делакруа потребовала пройтись по комнате, повернуться, сесть и подняться по двум ступеням приставной лестницы. После каждого движения она втыкала новые булавки, укорачивала одну складку и удлиняла другую. Наконец платье сняли и снова спрятали в коробки.
— До самого бала не показывать хозяину, — приказала модистка помощницам. — Мужчина, увидевший незаконченное произведение, обязательно скажет глупость и испортит женщине удовольствие.
— Рейнар скажет глупость, даже увидев законченное, — заметила я.
— Тогда хотя бы глупость будет искренней.
На кухне времени для тайн не оставалось.
За два дня до праздника там одновременно варили бульон, замачивали гуся, чистили рыбу, толкли миндаль и выясняли, куда исчезла половина засахаренной вишни. На одной печи доходил сливовый пудинг, на другой уваривался апельсиновый крем. С потолочных балок свисали связки пряных трав, возле дверей остывали пироги, а на дальнем столе Мэгги рисовала сахарной глазурью окна на маленьких пряничных домиках.
Я составила меню так, чтобы после ужина гости могли танцевать, а не лежать неподвижно, прощаясь с жизнью. Рядом с традиционным ростбифом и гусем с яблоками появились запечённая форель, зимние овощи в медовой глазури, салат из свёклы, яблок и орехов, лёгкий бульон с кореньями. Бесс сначала назвала салат «кормом для коз», но, попробовав заправку из горчицы и орехового масла, потребовала записать рецепт в её личную книгу.
— Только не говорите гостям, что там свёкла, — распорядилась она. — Знатные люди едят её охотно, пока не знают, что едят.
Рейнар появлялся на кухне несколько раз в день. Официально — проверить приготовления. На деле он воровал вишню, пробовал крем и мешал мне работать.
— Тебе нечем заняться? — спросила я, отнимая у него миску с миндальным тестом.
— Я хозяин дома. Мне положено следить за качеством.
— Ты съел шесть пирожных.
— И уже могу уверенно заявить, что все шесть были превосходны.
Он стоял за моей спиной слишком близко, положив ладони на край стола по обе стороны от меня. Я чувствовала его дыхание у виска и тепло груди сквозь платье. Бесс демонстративно гремела кастрюлями, но не прогоняла.
— Если ты не отойдёшь, я испачкаю тебя мукой.
— Угрожаешь?
Я зачерпнула муку двумя пальцами и провела белую полоску по его щеке.
Рейнар замер. Потом медленно улыбнулся.
— Нападение на хозяина Эшворта при свидетелях.
— Суд оправдает меня.
— До суда ты не доживёшь.
Он перехватил меня за талию, развернул и прижал к столу. Я успела упереться ладонями в его грудь, но отступать было поздно. Рейнар коснулся губами уголка моего рта, потом щеки и наконец поцеловал по-настоящему — медленно и сладко, со вкусом украденного миндаля.
— Молодой господин, — сурово произнесла Бесс, — если вы намерены соблазнять мою помощницу, делайте это подальше от пудинга. Он легко впитывает чужие запахи.
Рейнар оторвался от меня, но рук не убрал.
— Она первая напала.
— Я видела. И полностью её поддерживаю.
Он отпустил меня, забрал с противня седьмое пирожное и ушёл, оставив всю кухню смеяться. Я попыталась вернуться к тесту, но руки дрожали, а сердце отказывалось помнить приличный ритм.
Тело и вправду не умело сердиться так долго, как разум. Оно откликалось на каждый взгляд, ожидало его шагов за смежной дверью и просыпалось ночами от снов, в которых Рейнар касался меня без всякой сдержанности. Я всё ещё не знала многого о мужской любви, но уже знала собственное желание. Оно жило под кожей тихим жаром и усиливалось всякий раз, когда Рейнар обнимал меня так, словно ему было трудно отпустить.
И всё же между нами оставалась моя главная ложь.
В ночь перед Рождеством снегопад прекратился.