Страница 84 из 137
Я промолчал, и этого оказалось достаточно.
Сесилия откинулась на подушки. В её глазах вспыхнуло удовлетворение, но тут же исчезло, уступив холодному вниманию.
— Он объявил её своей невестой, — догадалась она. — Как грубо. И как на него похоже.
— Вы считаете, это была ложь?
Сесилия тихо рассмеялась.
— Если бы Элиза согласилась стать его женой, об этом уже знали бы все слуги Эшворта, половина графства и каждый портовый голубь. Рейнар способен скрывать государственные тайны, но не победу, которой ждал столько лет. Особенно от мужчины, явившегося с кольцом.
Она взяла коробку, покрутила её в пальцах и вернула мне.
— К тому же он отослал украшение без единого слова. Не оправдывался и не объяснял. Значит, Элиза уже высказала ему всё, что думает, а он решил, что вам знать подробности необязательно. В этом я узнаю Рейнара гораздо лучше.
В голосе Сесилии не было обычной женской обиды. Она рассуждала трезво, почти безжалостно, словно речь шла о слабом месте крепостной стены.
— Вы ненавидите её, — сказал я.
— Разумеется. Но ненависть не мешает мне видеть правду. Чаще даже помогает. — Она склонила голову и посмотрела на меня с улыбкой. — А вы, доктор, убеждаете себя, что желаете её спасти. Это очень благородно. Почти правдоподобно.
— Вулфскар опасен для неё.
— Безусловно.
— И вы можете это доказать?
Сесилия отвернулась к окну. По стеклу ползли тающие снежинки, и за ними её отражение казалось размытым, почти призрачным.
— Я знаю о Рейнаре достаточно, чтобы Элиза никогда больше не посмотрела на него прежними глазами. А вы, полагаю, знаете, как оказаться рядом, когда ей понадобится утешение.
Снаружи раздался стук молотка и победный возглас кучера: колесо удалось высвободить. Карета качнулась.
— Чего вы хотите взамен? — спросил я.
Сесилия медленно надела перчатки.
— Пока — только беседы. Люди слишком часто недооценивают беседы, доктор. Между двумя разумными людьми они могут изменить судьбу целого королевства.
Она протянула мне руку для прощания. Я коснулся губами её пальцев и вышел под снег. Карета тронулась первой. Серебряная буква на дверце мелькнула и исчезла в тумане, а я ещё некоторое время стоял посреди дороги, держа поводья. Мы ни о чём не договорились. Но оба поняли, что встретимся снова.