Страница 81 из 137
Одно слово. Вежливое, гладкое и холодное.
Я ждала продолжения, но он лишь взял с подноса маленький яблочный пирог, который Бесс предназначала ему втайне, и откусил прямо на ходу.
— Недурно, — сообщил Рейнар хозяйке кухни, прожевал и добавил: — Но сахара слишком много.
— В следующий раз положу перца, — невозмутимо пообещала Бесс.
Он ушёл, а я ещё несколько мгновений смотрела на пустой дверной проём.
— Сахара там в самый раз, — оскорблённо сказала Бесс. — Это у некоторых господ жизнь горчит, вот им и кажется всякое.
Я не стала спорить.
На следующий день Джулиан приехал раньше назначенного времени.
Я как раз меняла повязку старому конюху, рассёкшему ладонь о ржавый гвоздь. Рана была неглубокой, но грязной, а сам больной — упрямым настолько, что сестре Агнес пришлось держать его за локоть, пока я промывала порез вином.
— Доктор Мерсер прибыл, — сообщила Клара с порога. На её лице отразилось такое неодобрение, словно доктор приехал не с визитом, а привёз с собой чуму. — Гидеон проводил его в кабинет молодого господина.
Я подняла голову.
— В кабинет Рейнара? Почему?
— Доктор сам попросил. Сказал, что сначала обязан поговорить с хозяином дома.
Это было странно. Джулиан просил встречи со мной, а не с Рейнаром. Впрочем, правила приличия часто казались мне перечнем способов обсудить судьбу женщины до того, как она войдёт в комнату. Возможно, доктор решил извиниться и перед хозяином Эшворта за скандал в саду. Возможно, хотел заверить его, что не причинит мне вреда.
Возможностей было много, и ни одна мне не понравилась.
— Пусть ждёт в малой гостиной, когда закончит, — сказала я, возвращаясь к повязке. — Я не брошу господина Тейта с открытой раной ради того, кто приехал на полчаса раньше.
— Вот разумная женщина, — одобрил конюх и тут же зашипел, когда я затянула узел. — Хотя руки у вас всё равно как клещи.
— Это потому, что разумные женщины не любят, когда им мешают работать.
Я закончила перевязку, заставила господина Тейта пообещать не трогать гвозди хотя бы два дня и только потом пошла наверх. По дороге Клара успела поправить мне воротник, разгладить юбку и шёпотом перечислить все предметы, которыми собиралась ударить доктора, если он снова забудет о приличиях.
Мы почти дошли до гостиной, когда навстречу вышел Гидеон.
Лицо его оставалось безупречно спокойным, однако губы были сжаты сильнее обычного.
— Доктор Мерсер уехал, госпожа Мур.
Я остановилась.
— Уехал? Но он не поговорил со мной.
— Нет, госпожа.
— Тогда зачем он приезжал?
Гидеон бросил короткий взгляд на дверь кабинета. Она была закрыта. За ней не слышалось ни голосов, ни шагов, но я почему-то сразу поняла: Рейнар там.
— Доктор сообщил его светлости о намерении сделать вам предложение, — осторожно произнёс дворецкий. — После беседы он счёл дальнейший разговор излишним.
У меня похолодели пальцы.
Я не собиралась становиться женой Джулиана. После случившегося в саду не хотела даже думать об этом. Но услышать, что он приехал просить моей руки, и узнать об этом от дворецкого, когда сам претендент уже покинул дом, было настолько нелепо, что первые мгновения я просто смотрела на Гидеона.
— Что именно сказал ему Рейнар?
Дворецкий едва заметно поморщился. Он не любил передавать чужие слова и ещё меньше любил, когда эти слова ставили дом в неловкое положение.
— Его светлость заявил, что вы не можете принять предложение доктора, поскольку уже помолвлены.
Мне показалось, что коридор качнулся.
— С кем?
Гидеон посмотрел на меня с искренним удивлением.
— С его светлостью.
Клара тихо ахнула. Где-то на нижнем этаже звякнул поднос, пробили половину четвёртого часы, а за окном с карниза мягко сползла тяжёлая снежная шапка. Эшворт продолжал жить, будто его хозяин только что не объявил меня собственной невестой, позабыв об одной незначительной подробности — спросить саму невесту.
Я медленно сняла с плеч шерстяную накидку и передала её Кларе.
— Благодарю, Гидеон.
— Госпожа Мур… — начал он с беспокойством.
— Не тревожьтесь. Я не стану разбивать ему о голову чернильницу.
Дворецкий перевёл взгляд на массивную дверь кабинета.
— Она бронзовая, — серьёзно заметил он. — Слишком тяжёлая. На письменном столе есть песочница. Серебряная.
Я не ожидала подобного от Гидеона и невольно улыбнулась. Совсем ненадолго.
— Постараюсь обойтись словами.
— В таком случае я буду в конце коридора, — отозвался он с достоинством. — Если понадобятся… ещё слова.
Я постучала и, не дождавшись ответа, вошла.
Рейнар стоял у окна ко мне спиной. Сюртук он снял и бросил на кресло, шейный платок ослабил, а рукава рубашки закатал до локтей. На столе лежала раскрытая коробка, в которой на тёмном бархате виднелось кольцо.
Не фамильное и не слишком дорогое — тонкое золотое, с небольшим светлым камнем. Такое мог позволить себе состоятельный врач. Такое Джулиан, вероятно, собирался показать мне.
Увидев его, я разозлилась ещё сильнее.
— Вы забыли отдать доктору его кольцо.
Рейнар обернулся. Лицо у него было неподвижным, только желваки перекатывались под кожей.
— Он оставил его намеренно.
— Чтобы вы передали его своей невесте?
Мой голос прозвучал спокойно. Это спокойствие далось мне с таким трудом, что ногти впились в ладони.
Рейнар выдержал мой взгляд.
— Гидеон рассказал.
— Гидеон не стал участвовать в вашей лжи. Не перекладывайте на него ответственность.
— Не стану.
— Тогда объясните мне, как именно я успела обручиться, не заметив этого события. Должно быть, я была очень занята в лазарете.
Он провёл ладонью по лицу, отвернулся к окну, но тут же снова посмотрел на меня. Прежде Рейнар спрятался бы за холодностью, заставил меня угадывать, что происходит у него внутри. Сейчас же раздражение и досада были видны слишком отчётливо — и направлены они были прежде всего на него самого.
— Мерсер сказал, что намерен жениться на вас.
— И вы решили избавить его от необходимости спрашивать моё мнение?
— Я решил, что он не имеет права снова приближаться к вам после того, что сделал.
— Это решать не вам.
— Он удерживал вас силой.
— Я помню, — отрезала я, повысив голос. — Я там была.