Страница 30 из 137
Он повернул голову. Наши лица оказались близко. В свете огня его глаза были не голубыми, а тёмными, почти серыми. Несколько мгновений никто из нас не двигался.
Я вспомнила ладонь на своей талии в телеге, прикосновение на крыше, его обнажённые плечи во дворе. Но следом пришло другое воспоминание — руки Седрика, запах табака, треск платья. Я отшатнулась прежде, чем успела скрыть испуг. Рейнар сразу отвернулся.
— Простите.
— Вы ничего не сделали.
— Я подошёл слишком близко.
— Это я подошла. Вы сидели.
— Тогда мы оба проявили неосторожность.
В голосе не было обиды. Он надел рубашку, медленно, чтобы не задеть повязку, и подбросил полено в огонь.
— Я не хочу возвращаться в спальню, — призналась я.
— Останьтесь здесь.
— А вы?
— Тоже останусь.
Он принёс из комнаты два одеяла и подушку. Одно постелил на ковре возле очага, другое отдал мне. Я устроилась в кресле, но через несколько минут поняла, что сидеть неудобно: ныло колено, болела щека, шея затекла.
Рейнар лежал на ковре, положив руку под голову. Глаза были закрыты, однако я знала, что он не спит.
— Здесь хватит места для двоих? — спросила я.
Он открыл глаза.
— На ковре?
— Нет, на крыше. Конечно, на ковре.
Рейнар приподнялся и отодвинулся ближе к очагу. Между ним и креслом освободилось достаточно места. Я взяла подушку, легла поверх второго одеяла и укрылась первым. Мы оказались рядом, но не касались друг друга.
Несколько минут я слушала дождь.
— Почему вы вернулись именно сегодня? — спросила я.
— Увидел след.
— Если бы не увидели?
Он помолчал.
— Всё равно вернулся бы раньше. Дождь.
— Колено госпожи Элмер спасло мне жизнь.
— Я всегда относился к нему с уважением.
Я улыбнулась в темноте. Потом снова стало тихо.
— Рейнар.
— Да?
— Подойдите ближе.
Слова прозвучали едва слышно. Он не спросил зачем. Медленно повернулся на бок и придвинулся. Между нами осталось расстояние в ладонь. Я сама протянула руку и взяла его за пальцы. Это было всё, на что меня хватило. Не объятие, не признание, даже не обещание. Просто его тёплая ладонь в моей. Рейнар переплёл наши пальцы и положил соединённые руки между нами.
— Я здесь, — сказал он.
— Знаю.
Теперь знала не только разумом. Под пальцами бился его пульс, рядом слышалось ровное дыхание. Если ветка царапала стекло, Рейнар чуть крепче сжимал мою руку, и звук снова становился просто веткой. Я закрыла глаза. Сон пришёл ненадолго. В нём кто-то ходил вокруг дома, заглядывал в окна и царапал рамы ножом. Я пыталась позвать маменьку, но голоса не было. Потом дверь открылась, и на пороге появился Седрик.
Я проснулась, резко вдохнув. Огонь почти погас. Дождь продолжал шуметь. Рейнар лежал рядом и уже смотрел на меня.
— Сон, — прошептала я.
— Знаю.
Он не мог знать, что именно мне приснилось, и не притворялся. Просто поднял свободную руку и остановил её возле моего плеча, оставляя мне выбор.
Я придвинулась сама. Рейнар обнял меня поверх одеяла. Осторожно, без силы, которой я так испугалась днём. Я положила голову ему на грудь. Под щекой чувствовалось биение сердца, от рубашки пахло дымом, дождём и лесом.
— Не уходите далеко, — попросила я, не поднимая головы.
Его рука замерла у меня на спине.
— Не уйду.
— Я не только про эту ночь.
После этих слов стало страшно уже по другой причине. Я сказала слишком много. Почти призналась, что его скорый отъезд пугает меня не меньше пустого дома. Рейнар долго молчал.
— Я не знаю, сколько смогу остаться здесь, — ответил он наконец. — Но не исчезну без объяснения.
Это было не то обещание, которого хотелось. Зато честное.
— Хорошо.
Я закрыла глаза. Его ладонь медленно двигалась по моей спине — не лаская, а успокаивая, одним и тем же размеренным движением. Через несколько минут тело перестало ждать опасности. Сон вернулся. Утром я проснулась одна под двумя одеялами. Несколько мгновений лежала неподвижно, чувствуя разочарование. Потом услышала во дворе голоса.
Не один и не два — несколько мужских голосов, стук копыт и скрип колёс. Я вскочила. Платье после вчерашнего было порвано, поэтому пришлось накинуть поверх рубашки старый шерстяной халат. Волосы рассыпались по плечам. Не тратя времени на косу, я выбежала в общую комнату.
Рейнар стоял у окна спиной ко мне. Он успел одеться, застегнуть плащ и даже надеть сапоги. На столе лежали его серебряная застёжка, кольцо и кошель, которые всё это время хранились в буфете.
— Кто приехал? — спросила я.
Он не ответил сразу. Я подошла к окну. У калитки остановилась большая чёрная карета. На дверце не было герба, окна закрывали плотные занавески. Четыре вороных коня тяжело дышали после быстрой дороги. На козлах сидел кучер в тёмной ливрее, рядом — вооружённый мужчина. Ещё двое всадников проверяли лесную тропу. Рыжка не лаяла. Она стояла у крыльца и настороженно принюхивалась.
— Вы их знаете, — сказала я.
Рейнар прикрепил серебряного волка к плащу.
— Да.
Впервые он надел свой знак открыто.
— Это те люди, которые вас искали?
— Не те.
— Тогда кто?
Один из всадников спешился и направился к дому. Высокий мужчина с проседью на висках шёл быстро, но возле калитки всё же остановился, ожидая разрешения войти. Рейнар смотрел на него с явным облегчением. И с тревогой.
— Мои люди, — ответил он.
Это короткое слово изменило всё. У простого охотника не было «своих» вооружённых всадников, чёрной кареты и слуг в одинаковой ливрее. У Рейнара Рейна, кем бы он ни являлся, была жизнь, о которой он не рассказал мне ни слова.
— Они нашли вас, — произнесла я.
— Да.
— Значит, теперь вы уедете.
Он повернулся. Взгляд скользнул по моему распущенному волосу, старому халату, забинтованной ладони и синяку на щеке.
— Мы уедем.
Я не сразу поняла.
— Что?
— Харроу знает, что я жив. Человек, наблюдавший за домом, вероятно, знал это раньше. После вчерашнего сюда вернутся — он сам, его люди или те, кто искал меня. Оставаться опасно.
— Для вас.
— Для нас обоих.
Снаружи постучали. Три ровных удара.
Рейнар подошёл к двери, но не открыл. Сначала посмотрел на меня.
— Я должен был рассказать больше. Расскажу, когда мы окажемся в безопасном месте.
— Вы снова решаете за меня.
Боль мелькнула в его лице. Он опустил руку с засова.