Страница 27 из 137
Страх пришёл не сразу. Сначала было только неверие: это происходило среди белого дня, возле моего дома, под сохнущими яблонями. Потом я почувствовала его руку на талии и поняла, что рядом нет ни маменьки, ни Рыжки, ни соседей.
Я действительно осталась одна. Но беспомощной не была. Маменька учила не тратить силы на попытку оторвать мужскую руку, если она сильнее. Следовало бить туда, где сила не спасает. Я резко наступила каблуком Седрику на подъём стопы. Он охнул. Я откинула голову назад и попала затылком ему в подбородок.
Хватка разжалась.
Я рванулась к двери, но под подошвой оказалась мокрая простыня. Нога скользнула. Я упала на колено, боль прострелила бедро. Седрик схватил меня за плечо, развернул и ударил по лицу. Мир на мгновение вспыхнул белым. Я не сразу поняла, что лежу на ступеньке. В ухе звенело, во рту появился металлический вкус. Седрик стоял надо мной, тяжело дыша. На его подбородке краснела полоса от моего удара.
В его глазах тоже мелькнул испуг — не за меня, а перед тем, что он сделал. Потом испуг сменился упрямством.
— Не вынуждайте меня быть грубым, Элиза.
Эта фраза вернула ясность лучше холодной воды.
— Вы уже грубы, — сказала я и ударила его корзиной.
В корзине лежали яблоки. Плетёный край пришёлся ему по виску, плоды рассыпались по двору. Седрик отшатнулся. Я вскочила, распахнула дверь и успела схватить нож со стола.
Он вошёл следом.
— Положите, — приказал Седрик, увидев лезвие.
— Уходите.
Я держала нож обеими руками. Остриё дрожало, хотя я старалась этого не показывать. Между нами оставался стол. На печи кипел котёл, рядом лежала тяжёлая кочерга. Я отмечала каждый предмет и каждый путь к двери, как учила маменька.
Седрик медленно снял пальто и бросил на лавку.
— Вы не ударите меня.
— Проверьте.
— Вы лечите людей, а не работаете палачом.
— Поэтому хорошо знаю, куда бить.
Он остановился. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга. Я надеялась, что страх в моих глазах не виден. Он был повсюду: в пересохшем горле, в дрожащих коленях, в слишком быстром дыхании. Но вместе с ним жила злость. Седрик вошёл в мой дом, ударил меня и всё ещё считал, что решение зависит от него.
— Это смешно, — произнёс он тише. — Вы собираетесь заколоть человека, который предлагает вам имя и положение?
— Я собираюсь защитить себя от человека, который не понимает слова «нет».
— Рейн научил вас этой дерзости?
— Нет. Маменька.
Он дёрнул край стола на себя. Миски и банки опрокинулись. Я отступила, чтобы не потерять равновесие. Седрик обошёл стол быстрее, чем ожидала, схватил меня за запястье и вывернул руку. Нож упал на пол. Я ударила его свободной ладонью, попыталась укусить, пнула в голень. Он прижал меня к краю стола. Дерево впилось в поясницу.
— Перестаньте! — рявкнул Седрик. — Вы только делаете хуже.
— Для кого?
Я дотянулась до глиняной кружки и разбила её о его плечо. Осколки посыпались на пол. Один рассёк мне ладонь, но Седрик отшатнулся. Я рванулась в сторону. Он поймал край платья. Ткань затрещала у ворота. В ту же секунду входная дверь ударилась о стену. Седрик даже не успел обернуться.
Чужая рука схватила его за ворот и оторвала от меня. Не оттолкнула — именно подняла, словно взрослого мужчину вдруг лишили собственного веса. Седрик пролетел через комнату, врезался в буфет и вместе с ним рухнул на пол.
В дверях стоял Рейнар. Я видела его сердитым, настороженным, холодным. Сейчас на его лице не было ни одного из знакомых выражений. Голубые глаза казались почти светлыми, губы обнажили зубы, дыхание вырывалось тяжело, с глухим звуком, похожим на звериное рычание.
Рыжка металась у порога и лаяла.
— Рейнар…
Он меня не услышал. Седрик поднялся на колени, потянулся к сапогу. Рейнар оказался рядом раньше, чем тот успел достать нож. Удар пришёлся в челюсть. Седрик снова упал, попытался закрыться руками. Второй удар опрокинул его на бок.
— Ты вошёл в её дом, — произнёс Рейнар негромко.
Голос был страшнее крика. Он поднял Седрика за жилет и ударил ещё раз.
— Она сказала тебе уйти.
Седрик пытался что-то ответить, но из разбитой губы текла кровь. Он замахнулся ножом. Рейнар перехватил запястье, вывернул до хруста и отбросил оружие под лавку.
— Довольно! — крикнула я.
Рейнар повалил Седрика на пол и прижал коленом между лопаток. Одна его рука удерживала вывернутое запястье, другая уже поднялась для нового удара. Я видела, чего ему стоит не обрушить этот кулак на человека, который вошёл в мой дом, ударил меня и потянулся за ножом.
— Рейнар, — повторила я тише.
Его кулак замер в воздухе. Несколько страшных мгновений он тяжело дышал, глядя на разорванный ворот моего платья и кровь на ладони. Потом пальцы медленно разжались. Он не ударил. Он повернул голову. Наши взгляды встретились. На мгновение мне показалось, что Рейнар меня не узнаёт. Потом звериный свет в его глазах начал гаснуть, а тяжёлое дыхание постепенно выровнялось.
Седрик остался лежать на полу, оглушённый и обезоруженный, но вполне способный дышать и ругаться. Рейнар поднялся. На костяшках выступила кровь — его или чужая, я не знала. Он посмотрел на разорванный ворот моего платья, на красную полосу на щеке, на порезанную ладонь. Лицо изменилось.
Ярость не исчезла, но под ней появилось нечто похожее на ужас.
— Он…
Голос сорвался. Рейнар сделал шаг ко мне и остановился, будто боялся, что я отшатнусь.
— Он успел причинить вам…
— Нет.
Я поняла, о чём он спрашивает.
— Нет. Вы пришли раньше.
Рейнар закрыл глаза. На одно короткое мгновение плечи опустились. Потом он снова повернулся к Седрику. Тот застонал и попытался сесть.
— Вставайте, — произнёс Рейнар.
Седрик посмотрел на него мутно, но в глазах уже возвращалась ненависть.
— Ты не знаешь, с кем связался.
— Знаю достаточно. Вставайте сами, иначе я вынесу вас.
— На моих землях…
— Здесь её дом.
Рейнар наклонился, поднял Седрика за ворот и поставил на ноги. Тот пошатнулся. Одна щека уже опухала, кровь испачкала жилет. Выглядел он страшно, но стоял и говорил, значит, Рейнар не убил его и не сломал челюсть.
— Если ещё раз подойдёте к ней без приглашения, — продолжил Рейнар тихо, — ваше имя и земли не помогут.
Седрик вытер губу тыльной стороной ладони.
— Думаешь, она выберет тебя? Бродягу без имени?
Рейнар не ответил. Только открыл дверь.