Страница 17 из 137
— Никого, — сказал он. — Ушёл давно. Один человек, пеший. Пришёл с северо-запада и вернулся тем же путём.
— Откуда вы знаете, что один?
— Следы.
— В темноте?
Он сделал короткую паузу.
— Я охотник.
Ложь снова прозвучала гладко, но на этот раз я не стала её оспаривать. Его рана могла открыться, он мог упасть в лесу, а вместо этого вернулся без одышки и увидел в темноте то, чего не различала я с лампой. Ещё одна загадка легла рядом с серебряным волком, тремя языками и слишком быстрым выздоровлением.
Мы вошли в дом. Рейнар поставил топор у двери и проверил засов. Потом подвинул к двери тяжёлый сундук маменьки.
— Утром перенесём вас в деревню, — произнёс он.
— Нет.
— Здесь небезопасно.
— Это мой дом.
— Дом не защитит вас от человека, который умеет подбираться к окнам.
— А деревня защитит? Если пришедший искал вас, он найдёт ваши следы среди моих. Если искал меня, Уиткомб окажется первым местом, где станет спрашивать.
Рейнар провёл рукой по волосам. После ночного обхода он снова побледнел, возле виска блестел пот. Я указала на лавку.
— Сядьте.
— Не сейчас.
— Именно сейчас. Иначе следующим следом возле окна станет отпечаток вашего лица на полу.
Он хотел возразить, но всё-таки сел. Я принесла воду, проверила повязку и обнаружила на ней небольшое алое пятно. Шов натянулся, хотя не разошёлся.
— Завтра вы будете лежать, — сказала я.
— Завтра я проверю дальнюю тропу.
— Нет.
— Элиза…
— В моём доме не приказывают.
— Возле вашего дома оставили следы.
— Поэтому мы решим вместе.
Слово «вместе» остановило спор. Рейнар посмотрел на меня снизу вверх. Усталость делала его взгляд темнее, но сейчас в нём не было ни превосходства, ни привычной насмешки.
— Хорошо, — произнёс он после паузы. — Утром проверим тропу вместе. До тех пор дверь останется закрытой, а собака — в доме.
— И вы ляжете.
— А вы?
— Посижу у огня.
— Тогда я тоже.
— Вам нужно отдыхать.
— Вам тоже.
Мы снова смотрели друг на друга, каждый ожидая, что уступит другой. Рыжка обошла стол, улеглась между нами и тяжело вздохнула, будто жизнь с двумя упрямцами утомила её окончательно.
Я принесла второе одеяло. Рейнар устроился на лавке, я села в кресло. Мы не говорили. За окнами темнел лес, под крышей шуршала мышь, угли в печи изредка осыпались с тихим треском. Чужое присутствие не исчезло вместе со следами; оно осталось возле стен, прижалось к стеклу, поселилось в каждом ночном звуке.
Но впервые после смерти маменьки я боялась не одна.
Это не делало опасность меньше. Только позволяло дышать ровнее.
Перед рассветом Рейнар задремал, откинув голову к стене. Даже во сне его пальцы лежали рядом с рукоятью топора. Я смотрела на суровый изгиб рта, на прядь волос, упавшую на лоб, и пыталась понять, кого впустила в дом.
Охотника, которого преследовали неизвестные люди. Образованного лжеца с руками воина. Мужчину, способного испортить кашу, но не пройти мимо чужого страха. Ответа у меня не было. Зато возле северного окна остался след человека, который тоже хотел его получить.