Сердце проклятого принца

Оставшиеся сообщники Аларика не стали сопротивляться. Один за другим они бросили клинки на пол. Двое попытались уйти через дверь у трона, но оттуда уже показался другой отряд.

Капитан Грей подошёл ближе и посмотрел на статуи.

— Их тоже арестовать?

Несмотря на пережитое, я едва не рассмеялась. Рейнар кашлянул, пряча такую же неуместную улыбку.

— Поставьте охрану, — распорядился он. — До решения королевского суда их никто не должен касаться.

— Суд способен допрашивать камни?

— Сегодня я уже не берусь утверждать, на что способен этот дворец.

Капитан поклонился и начал отдавать приказы. Несколько солдат окружили пленников. Другие проверили Джулиана. Военный лекарь присел рядом, приложил пальцы к его шее и через мгновение покачал головой.

Я отвернулась. Джулиан совершил преступления, которым не было оправдания. Он отравил короля, похитил меня и собирался принудить к браку. Но в последний миг закрыл меня собой. Это не делало его благородным и не отменяло содеянного. Лишь напоминало, что даже дурной человек редко состоит из одного зла.

Фея Дикой Розы поднялась. Свет вокруг неё начал бледнеть.

— Подождите, — попросила я. — Король Ричард умирает. Если вы можете исцелить Рейнара, помогите и ему.

Она посмотрела на меня без гнева, но в зелёных глазах появилась строгость.

— Ричарда поразила не древняя магия. Его отравили человеческие руки, и спасение должно прийти от человеческого разума. Ты уже нашла имя яда. Осталось воспользоваться знанием.

— Морской лук, — вспомнила я. — Джулиан готовил настой малыми дозами, а сегодня дал больше.

— Тогда не теряй время.

— Но я могу ошибиться.

— Можешь, — просто согласилась фея. — Свобода выбора никогда не означает уверенности в результате.

Мне хотелось возмутиться. Потребовать ясного ответа, точного рецепта, ещё одного чуда. Однако она уже дала нам больше, чем обещала. А кормилица учила меня лечить не потому, что однажды рядом окажется фея, готовая исправить ошибку.

Я повернулась к капитану.

— Саквояж доктора Мерсера нужно немедленно доставить в покои короля. И найдите в лечебнице все склянки с его печатью. Ничего не открывайте и не выливайте.

— Я распоряжусь, — ответил Грей.

Рейнар убрал руку с моего плеча и выпрямился.

— Идём к отцу.

— Ты останешься с лекарем.

— Рана закрылась.

— Несколько минут назад у тебя не билось сердце.

— Тем более не стоит тратить его удары на ожидание.

Я посмотрела на упрямо сжатые губы и поняла, что спор займёт больше времени, чем дорога до королевских покоев.

— Хорошо. Но если упадёшь, я велю отнести тебя в постель и привязать.

— Наконец-то в наших отношениях появилось разумное распределение власти.

Он взял меня за руку. Его ладонь была горячей и живой.

Когда я обернулась, Фея Дикой Розы уже исчезла. На месте, где она стояла, лежал один розовый лепесток. Я подняла его и спрятала в раскрывшийся медальон. Золотой цветок снова стал плоским узором, но теперь внутри него оставалось едва заметное тепло.

Королевские покои напоминали осаждённую крепость. В приёмной толпились советники, придворные лекари, офицеры и слуги. Каждый говорил тише обычного, но от множества шёпотов становилось ещё тревожнее. Увидев Рейнара в окровавленной рубашке, люди расступились.

— Его высочество ранен!

— Это кровь не его, — соврала я прежде, чем слух успел разрастись. — Пропустите нас к королю.

Рейнар посмотрел на меня сверху вниз.

— Уверенно.

— Я училась у человека, который девять лет скрывал проклятие.

В спальне короля пахло воском, потом и лекарствами. Ричард лежал неподвижно. Кожа стала серой, дыхание — поверхностным и редким. На столике у кровати стояли чашки, флаконы и серебряная ложка с тёмным налётом. Трое лекарей поднялись нам навстречу. Старший из них, сухой седой мужчина, сурово посмотрел на моё испачканное платье.

— Ваше высочество, больному нужен покой.

— Больному нужно противоядие, магистр Холт, — ответил Рейнар. — Леди Розвуд выяснила, чем его травили.

— Молодая дама не состоит в Королевской коллегии.

— А Мерсер состоял, — напомнила я. — Это не помешало ему добавлять морской лук в настой короля.

Магистр побледнел.

— Морской лук используют при водянке и слабости сердца.

— В малой дозе. В большой он вызывает тошноту, спутанность сознания, замедление пульса и смерть. Когда королю стало хуже?

— После вечернего приёма лекарства.

— Он жаловался на горечь во рту? Боль в животе? Видел светлые пятна?

Молодой лекарь возле окна торопливо кивнул.

— Его величество говорил, что свечи окружены зелёными кругами. Мы решили, началась лихорадка.

— Это яд.

В комнату внесли саквояж Джулиана. Капитан Грей поставил его на стол и остался у двери. Я раскрыла замки. Внутри всё лежало аккуратно: хирургические инструменты, бинты, весы, коробочки с порошками и два ряда склянок. На каждой имелась бумажная наклейка с латинским названием.

Слишком аккуратно. Человек, скрывавший отраву, не подписал бы её настоящим именем. Я брала флаконы по одному, нюхала пробки и смотрела содержимое против света. Мята. Камфора. Маковый настой. Уксус с розмарином. За последним рядом обнаружилось двойное дно. Капитан поддел его концом ножа.

Там лежали три плоские склянки без надписей и маленькая тетрадь. В первой находилась густая бурая жидкость с горьким луковичным запахом. Во второй — крепкий спирт. В третьей — серый порошок.

— Не трогайте, — предупредила я молодого лекаря, потянувшегося к склянке. — Даже малая доля морского лука опасна.

Магистр Холт быстро пролистал тетрадь.

— Здесь записи о пульсе короля. Дозы обозначены цифрами, но название вещества зашифровано.

— Дайте посмотреть.

Шифр оказался простым: Джулиан заменял названия растений названиями созвездий. Вероятно, рассчитывал, что тетрадь уничтожат прежде, чем кто-либо успеет разобраться. Возле «Змееносца» стояли ежедневные дозы, постепенно возраставшие с осени. Последняя строка была подчёркнута дважды.

— Сегодня он дал в четыре раза больше обычного, — сказала я. — Но яд поступал понемногу несколько недель. Нужно очистить желудок и связать то, что ещё осталось внутри. Приготовьте тёплую воду с солью. Потом тонко истолчённый берёзовый уголь, яичный белок и крепкий отвар дубовой коры.

— Дуб закрепит желудок, — возразил Холт.