Страница 122 из 137
— Именно поэтому все поверят в похищение. В комнатах людей Рейнара найдут доказательства. Один из них признается, что получил приказ убрать вас после ссоры в день свадьбы. Через несколько дней обнаружат сгоревшую карету и тело женщины в вашем платье.
Мне стало холодно, хотя камин продолжал гореть.
— Чьё тело?
Джулиан отвёл взгляд.
— Я не занимаюсь подобными подробностями.
— Разумеется. Вы только готовите лекарства, подписываете бумаги и отворачиваетесь, когда другие убивают неизвестную женщину ради убедительного плана.
— Никто ещё не умер.
— Кроме короля, которого вы уже мысленно похоронили.
Он раздражённо прошёлся по комнате.
— За границей имя Розвуд вам не понадобится. Станете Элизой Мерсер. Будете лечить людей, заведёте сад, получите дом, о котором мечтали.
— То есть снова откажусь от имени, проживу под чужими документами и стану женой человека, выбравшего за меня даже собственную смерть.
— Я верну свободу.
— Нет. Вы хотите вернуть Элизу Мур, потому что она была бедной, одинокой и казалась вам удобнее принцессы Розвуд. Я отказала вам ещё в Эшворте.
— Потому что Вулфскар находился рядом. Он давил положением, заставлял бояться, унижал, потом сделал красивое предложение перед людьми. Вы не успели понять собственные чувства.
— Вы поцеловали меня против воли.
— Ошибся.
— Оставили без ответа вопросы о письмах.
— Защищал тайну пациента.
— Помогли отравить короля.
— Меня вынудили.
Каждому поступку у него находилось объяснение. Ни один не становился его виной.
— А сейчас кто вынуждает держать меня связанной?
Джулиан посмотрел на верёвку. На мгновение в лице появилась настоящая растерянность.
— Если освобожу, вы побежите к Рейнару.
— Разумеется.
— Он погубит вас.
— Это решу я.
Те же слова я говорила Сесилии, Рейнару и самому доктору. Мужчины с поразительным упорством принимали мой выбор за болезнь, которую следует лечить принуждением.
Джулиан подошёл ближе.
— Вы любите не его. Вы любите человека, которого придумали в лесу. Охотника без имени. Его никогда не существовало.
— Ошибаетесь. Он существовал именно там. Рубил дрова, спорил из-за каши, защищал меня и учился говорить правду. Принц был спрятан, но человек оставался.
— А проклятие? Женщины? Сесилия за стеной? Это тоже ваш человек?
Боль от его слов была настоящей. Джулиан заметил и сделал ещё шаг.
— Я всё знаю, Элиза. Знаю, как он обращался. Видел ваши глаза. Вы заслуживаете мужчину, который не заставит каждую ночь ждать, доживёт ли до утра.
— Верно.
Надежда вспыхнула на его лице.
— Но им никогда не станете вы.
Я ударила.
Руки оставались связанными, поэтому размахнуться было нельзя. Зато нога в бальной туфельке пришлась точно по колену. Джулиан вскрикнул и согнулся. Я схватила за спиной каминные щипцы, развернулась и ударила металлической рукоятью по его предплечью. Ключ выпал из кармана. Я бросилась к нему.
Доктор оказался быстрее. Он схватил за юбку, ткань натянулась и треснула. Я упала на колени, попыталась достать ключ связанными руками, но Джулиан навалился сверху и оттащил.
— Перестаньте! — задыхаясь, потребовал он. — Я не хочу причинять боль!
— Тогда отпустите!
— Не могу!
Он вырвал щипцы, отбросил к камину и поднял меня. В глазах больше не было мягкости. Только страх потерять то, что он уже считал своим.
— Вы останетесь здесь до утра. Потом всё закончится.
— Если король умрёт, я расскажу, кто дал настой.
— Никто не станет слушать женщину, похищенную сторонниками принца. Скажут, что вы пытаетесь спасти мужа.
— А если Рейнар найдёт меня раньше?
Лицо Джулиана побледнело.
— Не найдёт.
Он поднял ключ, забрал стакан и направился к двери.
— Вода мне нужна, — сказала я.
Джулиан остановился.
Даже сейчас врач в нём откликнулся на простую потребность. Он вернулся, поднёс стакан к моим губам. Я понюхала ещё раз и сделала маленький глоток. Обычная вода.
— Развяжите хотя бы одну руку.
— Нет.
— После дурмана может начаться рвота. Со связанными руками я захлебнусь.
Он знал, что это правда. Колебался, но затем ослабил верёвку выше локтей, оставив запястья стянутыми.
— Так достаточно.
— Для человека, который утверждает, что любит, вы удивительно бережны.
Джулиан вздрогнул.
— Однажды вы поймёте.
— Нет. Однажды вы поймёте, что любовь без права выбора называется иначе.
Он вышел и запер дверь. Я дождалась, пока шаги стихнут. Потом опустилась возле кушетки и нащупала пальцами металлическую головку. Булавка всё ещё была на месте. За дверью неожиданно прозвучал женский смех. Низкий, красивый и знакомый.
— Ну что, доктор, — протянул голос Сесилии, — наша лесная святая уже поблагодарила своего спасителя?