Сердце проклятого принца

— Пусть требуют, — ответил Ричард. — Земли до решения останутся под управлением короны. Никому ничего не передаём и не отнимаем. Возвращаем женщине имя, которое у неё отняли без суда.

Аларик положил папку на стол.

— Я подготовил перечень владений и владельцев. Это ускорит проверку.

Он помогал. Быстро, точно, будто возвращение Розвудов действительно заботило его больше политических последствий. На правой руке по-прежнему не было печати.

— Ваш перстень потерялся в дороге? — спросила я, пока сэр Олден показывал королю запись.

Аларик посмотрел на тонкое золотое кольцо.

— Треснула оправа. Отдал ювелиру.

— Жаль. Печать была необычной.

— Обычный герб Блэкмора.

— Мне запомнился обломанный шип.

Его лицо не изменилось.

— У вас прекрасная память, леди Элиза.

Он впервые назвал меня так, хотя король ещё не подписал акт.

— Память помогла дожить до этой комнаты.

— Надеюсь, при дворе она послужит вам не хуже.

Разговор можно было принять за любезность. Только мы двое услышали предупреждение. Рейнар поднял голову от книги. Я улыбнулась ему и не стала объяснять. Пока у меня оставались лишь совпадение на воске, исчезнувший перстень и собственное чувство опасности.

Временный акт составили к полудню. Я подписала его именем Элизы Марианны Розвуд. Рука дрогнула на середине фамилии. Слишком много лет она существовала только в тайных бумагах. Король поставил подпись следом и прижал печать к синему воску.

— С этого мгновения корона признаёт вас дочерью Эдмунда и Амалии Розвуд, — произнёс он. — Право на владения будет рассмотрено судом отдельно. До решения вы находитесь под моей защитой.

— Благодарю, ваше величество.

Я думала, что почувствую торжество. Вместо этого пришло тихое облегчение. Будто дверь, которую десять лет держали закрытой, наконец поддалась, а за ней обнаружился не утраченный дворец, а просто комната детства. Рейнар не поздравил словами. Взял мою руку и поцеловал.

— Добро пожаловать, Элиза Розвуд, — сказал он.

В его устах настоящее имя снова прозвучало как дом.

— Теперь последнее препятствие устранено, — произнёс король.

Я повернулась к нему. Ричард закрыл папку с актом и посмотрел на сына.

— Наследник престола не может месяцами оставаться помолвленным с женщиной, чьё имя уже вызвало спор между десятком родов. До завтрашнего утра двор наполнится требованиями отсрочить брак, проверить ещё одну печать и выслушать ещё одного мнимого родственника. Я не намерен давать им время.

— И я не намерен, — ответил Рейнар.

Мужчины поняли друг друга раньше меня.

— Что именно вы решили? — спросила я.

Рейнар повернулся ко мне, всё ещё удерживая мою руку.

— Мы поженимся сегодня вечером.

— Сегодня?

— Ты дважды сказала, что выйдешь за меня: в Эшворте и после того, как узнала о короне и проклятии. Третьего согласия мне не требуется.

— Для королевской свадьбы обычно готовятся дольше нескольких часов.

— Для королевской свадьбы обычно невесту не прячут десять лет, жениха не пытаются убить на охоте, а короля не окружают люди, заинтересованные в отсрочке, — сухо заметил Ричард. — Архиепископ находится во дворце. Галерея приготовлена к вечернему приёму. Свидетелей больше, чем нужно. Остальное — ткани, цветы и придворная суета.

Я посмотрела на Рейнара.

— Ты уже всё решил.

— Решил жениться на тебе ещё до Рождества. Сегодня изменилось только время.

Властность в его голосе должна была возмутить. Однако Рейнар не присваивал моё согласие — он уже получил его и теперь принимал решение, которого требовали его положение и моя безопасность.

— Хорошо, — ответила я. — Сегодня.

— Разумно, — одобрил король. — Наконец-то в этой семье появился человек, способный быстро договориться с Рейнаром.

К вечеру о решении короля знал весь дворец.

Клара обнаружила это раньше меня. Пять дам прислали визитные карточки, три — цветы, две — приглашения на чай. Неизвестный поклонник подарил книгу о лечебных растениях с настолько дорогим переплётом, что я побоялась открывать её без перчаток. Представитель боковых наследников Розвудов направил письмо, в котором выражал радость по поводу моего чудесного возвращения и на четырёх страницах объяснял, почему оно не даёт права ни на один акр земли.

— Сохраните, — велела я Кларе. — Когда закончится бумага для растопки, пригодится.

Свадьбу и официальное представление назначили на семь часов вечера. Королевский двор отреагировал на новость так, словно по галереям пустили лису: камеристки бегали с коробками, лакеи тащили цветы, церемониймейстер требовал найти музыкантов, а архиепископ спорил с секретарём о форме сокращённого обряда.

Мадам Делакруа появилась в моих комнатах через полчаса и привезла платье, которое готовила для будущего столичного представления. Узнав, что представление превратилось в свадьбу, она побледнела, потребовала иголки, ещё четырёх швей и заявила, что спасёт честь своего салона, даже если придётся зашивать невесту прямо перед алтарём.

Основой служил тяжёлый шёлк цвета тёплой слоновой кости. Лиф и верхняя юбка были расшиты золотыми ветвями и небольшими голубыми цветами, а из-под светлых складок ниспадало глубокое синее полотнище, похожее на ночное небо. По нему серебром и золотом тянулись розовые стебли. Длинные прозрачные рукава расходились от плеч мягкими волнами, шлейф ложился по полу двумя цветами — светом дома Розвудов и синим цветом королевской семьи.

— Молодой господин выбирал ткани, — объяснила Клара, помогая мадам закрепить последнюю складку. — Он сказал, что если платье понадобится внезапно, всё должно быть готово.

— Он заранее предполагал внезапную свадьбу?

— Полагаю, молодой господин заранее предполагает всё, что желает получить.

Клара уложила волосы в низкий узел, оставив несколько волнистых прядей у лица. Вместо тяжёлой короны закрепила тонкий золотой обод с жемчугом. Медальон впервые не пришлось прятать: серебряная роза легла на открытую часть груди. Кольцо Элеоноры осталось на левой руке; рядом с ним через несколько часов должно было появиться венчальное.

— Теперь вы действительно выглядите как принцесса, — прошептала Клара.

— Я ещё не успела привыкнуть быть леди.

— Привыкнете после свадьбы.