Страница 59 из 72
Стрелок же отступил чуть дальше назад и стрелу за стрелой вгонял в нападающих на Ковальда оркусов, причиняя им значительное беспокойство. Попасть в уязвимое место мечущегося в бою война, очень непросто даже для такого мастера как он. Возможно, альтер бы и справился, но Стрелок хотя бы старался. Всё это я подмечал за те мгновенья, что мне давал бой с Шагратом. Обмен ударами заводил нас в тупик боя, мой противник не мог достать меня своим топором, я же не хотел до времени использовать руны, так как понимал, что мои духовные силы не безграничны. «Душегуб» удар за ударом расковыривал тело вождя незначительными порезами и уколами, но ничего смертельного я придумать пока не мог.
Но, каждый поединок имеет свой конец, а смертельные увечья, что сейчас получали уже порядком измочаленные меткими стрелами и ударами Ковальда побратимы Шаграта, заставили его броситься в самоубийственную атаку. Неточный, но очень мощный удар сверху вниз и по диагонали топора Шаграта проносится в том месте, где меня уже нет, и впивается в землю, по инерции таща за собой и пригибая плечевой пояс могучего воина. И только тогда, когда он взвился в мощный прыжок, летя в меня шипованным коленом вперёд, у меня мелькнула мысль, о том, что, если бы не руны я мог бы проиграть.
Талта – самая моя первая и лёгкая в использовании руна вновь спасла меня, замедлив вокруг меня мир. Точнее сказать, что мир не изменил скорости течения времени, а древняя магия ускорила меня в несколько раз. Отойдя с линии атаки Шаграта, я отпустил руну и когда его ноги коснулись земли, я подошёл сзади и почти без усилия протолкнул «душегуба» под его правую лопатку, пронзая его могучее сердце. Отчего то мне на секунду стало жаль этого воина и, наклонившись в его уху, я сказал:
— Ты мог бы победить Шаграт, но правда на моей стороне. Прими смерть достойно, я отомстил за своих девочек.
— Ты отомстил не тому! – Прохрипел Шаграт и сплюнул кровью. – Иди, мсти своему королю, это он в прошлом году договорился со мной о набегах на окрестные поселения. – Голос его совсем затих, и я едва его расслышал.
— Мы хотели мести, но не хотели войны! – Прошептав это, Шаграт, великий воин орды умер.
Я же стоял и не мог двинуться, переваривая его последние слова. Ковальд, слышавший всё, тряхнул меня за плечо и, всматриваясь в обзорную щель моего шлема проговорил:
— Не верь, это он специально сказал, чтобы ты расклеился и засомневался. Помнишь, что говорил наш инструктор по фехтованию?
— Сомнения – есть первый шаг к поражению! – Приходя в себя, произнёс я фразу, которую по молодости лет повторял, наверное, тысячу раз.
Основное сражение тем временем ушло вперёд и вправо. Время воспоминаний подошло к концу, и я стал всматриваться в то, что происходило в полукилометре перед нами. Разрозненным строем почти полу тысячная конная формация лёгких всадников Чингиргурхана неслась к ставке короля Вернона. Навстречу им набирал скорость клин из сотни отборных и тяжело бронированных всадников личной гвардии короля, и он был с ними, во главе строя.
Стяги короля Вернона полоскались и хлопали на ветру, солнце отражалось от длинных пик, которые наперевес держали его рыцари. Сшибка, страшный грохот, я вижу, как длинные пики ссаживают лёгких кочевников с сёдел. Всадники короля прорезают строй, как нож масло и бросают пики наземь, доставая свои длинные мечи и разворачивая коней. Кочевники уже оправились от удара и начинают свой боевой хоровод, закручивая смертельную кадриль вокруг неповоротливых закованных в сталь воинов. И тут, слава Восьмерым, случается то, чего мы все так ждём.
Вернон и сам прекрасный наездник понимает, что он в ловушке и единственным его шансом остаётся прорыв к последнему хирду двергов, защищавших его ставку. Коварные петли, бросаемые кочевниками, уже начали находить своих жертв и стаскивать его воинов с лошадей, их стрелы были почти безвредны для бронированных лошадей и рыцарей короля, но всё же иногда и они находили незащищённые щели и наносили урон. Избавление от позора и поражения принёс Черокхан. Второй смертельный хоровод затанцевал вокруг первого и даже отсюда, благодаря обострившимся чувствам я расслышал разговор двух братьев близнецов.
— Черок, мать твоя кобыла, что ты творишь? – Орал Чингир.
— Справедливость и мир на земле! – Куда тише, но чётким и хорошо поставленным голосом уверенного оратора отвечал ему брат.
— Мы же братья! – Надрывался младший. – Присоединись ко мне, и мы будем править вместе.
— Ты не в себе и тобой управляет зло! – Ещё тише отвечал ему старший брат и я даже отсюда чувствовал, как ему непросто говорить такие слова о своём родном брате.
— Ты хотел победы, – продолжал он. – Ты убеждал свой народ, что наш путь – это путь воина, теперь ты можешь доказать это. Сразись один на один со своим кузеном и, если победишь, я уйду странствовать в безбрежные пустыни за нашими степями, и ты никогда более не услышишь обо мне и будешь править всем Карном один.
Дикий и бессильный вой шакала был ответом на эти справедливые слова, и великий Чингиргурхан подведя свою прядающую лошадь к лошади короля Вернона, проговорил:
— Я вызываю тебя на поединок до смерти, Кузен. Пусть Восемь рассудят нас.
Пока два поединщика готовились, я почувствовал что-то и повернулся к ставке противника. Саднящая занозой и не дающая покоя мысль тут же, наконец, всплыла в моей голове.
«А почему нежить не принимает участие в битве? Вчерашняя атака зверолюдей, пришедших с ними не увенчалась успехом и что? Неужели на этом всё? Не может быть!» – Мысли галопом неслись у меня в голове, и я понял, что если кто и сможет мне что-то объяснить, то это Ведунья.
Тем временем именитые всадники остались только в лёгкой и не стесняющей движения кожаной броне, взяли в руки изогнутые, небольшие и очень удобные для конного боя мечи и начали поединок. Я видел сотни пеших поединков, но конная дуэль – это прерогатива дворян и я невольно залюбовался. На стороне Вернона был опыт, на стороне Чингира была молодость, кто из них возьмёт верх, оставалось загадкой.