Страница 43 из 72
По долгу службы я часто ранее бывал здесь, и мне нравился этот город. Его правитель Барон Гринвальд, имел наследный титул и был близок к короне. Это был военный человек. Отслужив в гвардии четверть века, он оставил войска в том же чине что и у меня, но на десять лет раньше, и отправился домой. Ему в жизни повезло и с управляющим, и с супругой. Мэтр Круп оказался хорошим хозяйственником, и их тандем с бароном был крайне эффективен. Баронесса же была мила, а главное родила двух сыновей, и не лезла в дела мужа, чудо, а не женщина.
Въезжая в город через единственный здесь западный подъёмный мост, я предъявил документы и оплатил пошлину, во всём чувствовалась твёрдая рука правителя, радеющего за безопасность и казну. Этот город не боялся осад. Во-первых, потому что кочевники никогда не вели осад, а во-вторых, потому что всё здесь было предусмотрено, чтобы их выдержать. Учтено было всё. Оборонительные сооружения, включающие в себя наружный ров, толстые каменные стены с навесами от стрел и боевыми ходами по верху, пузатые круглые башни в количестве восьми штук с бойницами на разных уровнях, да ещё и с требуше на плоских крышах.
Внутри стен были солидные склады с припасами, колодцы. Ополчение в Дозоре было подготовлено на очень высоком уровне, да и баронская сотня была не хуже королевских гвардейцев.
Дозор был небольшим городом. Основанный как форпост, он никогда не претендовал на что-то большее, но вместе с тем, он неожиданно приобрёл славу успешной торговой площадки на востоке страны. Кочевники с удовольствие торговали здесь мясом и шкурами, мехом и тканями тонкой выделки, своеобразным оружием и, конечно же, лошадьми. К покупке у них ценились изделия из дерева, разнообразная еда, двергские поделки, скот. Ярмарка чуть восточнее города не замирала, кажется, никогда, но в город торговлю, в целях безопасности, не пускали.
Барон был на девять лет меня старше, и мы давно не виделись с ним.
В отличие от меня пехотинца, он всегда больше предпочитал кавалерию и ещё издали я увидел его характерную походку.
— Мастер Гринвальд, – обратился я к нему на двергский манер.
Мигом обернувшись, он секунду вглядывался в моё лицо и чёрные нити, наползавшие на него с шеи, не укрылись от его внимания.
— Стэн, старичок, ты ли это? – Спросил он меня, беря меня за плечи. – Чего такой мрачный? Чего весь в чёрном? Что за меч у тебя новый за спиной? – Забросал он меня вопросами.
— Дело к тебе есть, сотник. – Только и ответил ему я.
— Ну, раз дело, то иди за мной. – Ответил мне барон, и мы зашагали к его дому, больше похожему на маленькую то ли крепость, то ли тюрьму.
Пока мы обедали, я рассказал ему кое-что из моих задумок и той информации, которой снабдил меня маршал Вирэн. Тщательно всё обдумав, Гринвальд сказал:
— Политика – это грязная игра, сынок. У меня есть люди и среди окружения Черока и среди окружения Чингира. Здесь по-другому никак. Кочевники, как стихия и только по косвенным признакам можно понять будет ли шторм или ясная погода. Понимаешь, о чем, я? – Спросил меня барон.
Не дождавшись моего ответа, он продолжил:
— Я сведу тебя с людьми Черока, а дальше ты уже сам, старичок. Договорились?
Этот его вопрос тем более не требовал ответа и, посидев ещё немного, вспоминая совместные годы службы, мы договорились о том, что завтра человек барона найдёт меня и даст нужные инструкции. Почти двух недельная дорога, вымотала даже меня. Вороной, обихоженный и накормленный баронским конюхом, уже давно отдыхал в конюшне, Мерк, как обычно, болтался непонятно где, а скорее всего на кухне, выпрашивая сметаны, которую он так полюбил. Я же был уже в той степени усталости, в которой наступает некоторое отупение. Хотелось отскрести себя дочиста и завалиться спать, а в процессе ещё и поесть, как следует.
Гринвальд предвосхитил все мои желания, а слуга, проводивший меня до моих покоев на эту ночь, был любезен и обещал привести мою одежду в порядок. Чудесно отмывшись от дорожной пыли и грязи, я оделся в чистую смену исподнего и взялся ухаживать за своим кожаным доспехом и прочей амуницией. Еда, которую для меня принесли, была простой и вкусной. Томлёное мясо, свежие и отварные овощи, свежий хлеб, фрукты, вершиной кулинарного изыска был огромный кекс и огромная кружка чуть прокисшего молока.
Спал я как убитый, подсознание странная штука, здесь в городе Дозор, под присмотром губернатора барона Гринвальда, мне было спокойно как никогда. Следующее утро защекотало мой нос вкусными запахами кухни и готовящейся там по солдатскому рецепту каши с мясом. Идеальная, по моему мнению, еда. Барон я помню, тоже любил её. Наша совместная любовь объединила нас за завтраком. Ложки вскоре застучали об днища тарелок и мы, сыто отдуваясь, откинулись на резные спинки стульев.
— Ну что угодил я тебе с кашей? – Посмеиваясь в закрученные вверх усы, спросил мой старый сослуживец.
Шестой десяток лет почти не оставил отпечатка на бароне. Его фигура, как я её помнил, была всё также подтянута. Усы, лихо закрученные вверх на кавалерийский манер те же, вот только морщин немного прибавилось, и лысина стала больше.
«На себя бы посмотрел». – Подумал я, – сам-то стал каким? Скоро только в капюшоне сможешь ходить, чтобы людей не пугать.
Но мысли эти не задержались в моей голове, мне было всё равно, что обо мне подумают, или скажут. Я чувствовал приближение к цели, этого было достаточно. Поблагодарив хозяина дома, я из вежливости испросил дозволения на осмотр города и отправился на прогулку. Как я и ожидал, уже очень скоро меня догнал невзрачного вида восточник и объяснил мне как, где и когда я смогу найти человека, которого искал вчера. Мероприятие было опасным, и я чувствовал, что это пахло засадой, подставой, а в лучшем случае смертью. Но ехать было надо. Артефакт сам себя не соберёт.
Экипировавшись как обычно, я взял с собой только походные вещи. Я знал, что либо я вернусь сюда вскоре, либо они мне больше не потребуются, не зачем попусту Вороного нагружать поклажей.
Всё, что было за Вестой, так именовалась река бравшая истоки в Северных горах и являющаяся границей земель людей запада и кочевников, называлось Морем кочевников. Почему морем – да потому, что степи эти были бесконечными. Здесь было красиво по-своему. Невысокие сопки, травы, пыль. Всё здесь было в жёлтых тонах с тысячью оттенков этого цвета.