Страница 4 из 57
Обнаружила ее лишь спустя месяц - в разгар экзаменационной недели, когда голова была забита всем чем угодно, кроме мыслей о Елисее. Мой роман к тому времени был благополучно дописан, на последней странице главный герой погиб от руки психопата. Мое разочарование в Покровском чуть-чуть ослабело, и потому я с удивлением и недоверием уставилась на крохотную иконку ЖЖ, сообщающую о появлении у меня нового друга.
Когда-то в пору моей быстро угасшей увлеченности Элом, я забрела на страницу его дневника. Почитала неприличные анекдоты и прокомментировала фотки. Пару раз поделилась собственным мнением на счет его отношения к сексу. Ничего интересного больше там не нашла и потому довольно скоро забыла.
И вот теперь - добавление в друзья.
Месяц спустя? Серьезно?!
Я из чистого любопытства вновь заглянула в ЖЖ Елисея, рассчитывая увидеть в его обновлениях что-нибудь привычное в духе. "Ты мокрая. У меня - стояк. Что еще нужно?" и... потерялась. Покровский все-таки смог меня удивить. Но удивить неприятно. Статус друга открыл мне закрытые записи, и несколько следующих дней я потратила на изучение его настоящего дневника.
Бабища, прошмандовка и девочка - на эти три основных категории делились все женщины, существующие в окружении Эла. Он писал о них больше всего и часто при этом пытался быть остроумным. Циничный, расчетливый, категоричный, он говорил без цензуры, откровенно и очень жестоко.
От чтения его размышлений оставался неприятный осадок. Несколько раз я закрывала и вновь открывала страницу. Хотелось то плюнуть Покровскому в рожу, то накричать, то ударить, то... пожалеть... Жалость была проходящей. Она то вспыхивала с невиданной силой, то притуплялась.
В такие моменты я заваривала лавандовый чай и подолгу сидела, забравшись на подоконник. Переваривала то, что успела прочесть в дневнике, и мысленно отвечала Покровскому на каждое его утверждение...
Время текло, календарь неустанно отсчитывал дни. А я до сих пор не могла оторваться от дневника Елисея. Мне больше не нужно было следить за блондином, чтобы узнать, с кем и где он провел выходные, с кем вчера переспал, с кем тусит и куда собирается в ближайшую среду. Все, что Покровский делает, думает и все, о чем он в данный момент переживает, было в деталях рассказано у него на странице.
Это происходит, когда ты в очередной раз доводишь себя до ручки. Когда очнувшись утром в пустом баре, полусидя, уткнувшись в грязный стол с разбросанными вокруг окурками, крошками и десятками заляпанных стаканов, проведя рукой по недельной щетине обнаруживаешь на себе разодранную непонятно чью куртку поверх засаленной донельзя любимой синей рубахи в полоску, пытаешься, наконец, найти зажигалку, прикурить, и понять, что же с тобой происходит.
Это можно почувствовать также в начале третьей недели аморфного существования в квартире своего лучшего друга, ох**в от виски и дури, с трудом восстанавливая в памяти лица тех, кто приходил и уходил...
А еще это незабываемое ощущение накрывает с головой, когда ты, продирая глаза после отрывистого часового сна в салоне автобуса Мар*** - О***д, на седьмой день без мастурбации и секса не без удовольствия представляешь семнадцатый каблук на собственной выставленной в проход ноге и свисающее в районе бедра этой же ноги шелковое платье.
Или, быть может, пуститься в месячное плаванье в мир "девочек выше среднего"?
Когда на исходе, перепробовав пяток из них, в своей постели осознаешь, что они всего - лишь маленькая категория?
Из тех, кто всегда сексуален на фотографиях, всегда зачем-то имеет длительные и мучительные отношения с единственным молодым человеком, часто, кстати, не понимая, для чего он им все-таки нужен. Из тех, что никогда не потускнеют, но и никогда не засверкают слишком вульгарно, оставив это стеклянным представительницам категории "VIP". В личном плане у них обычно все сложно, они не пьют и не курят, хотя в фотоальбомах всегда есть что - то про 'Чивас Ригал' и британских фотомоделей с пепельницами в роскошных кроватях. Им всегда нужен лучший самец. Они "не такие", хотя всегда не против, если 'Чивас' доведет твой незаконченный образ до идеального...'
Это было захватывающе, и одновременно меня пугало. Я чувствовала себя астрономом, ожидающим вспышки сверхновой. Единственным человеком, знающим, что сейчас происходит.
И все же до случая с Полиной Высотской я старалась держаться от Покровского на расстоянии. Исправно следила за обновлениями в его дневнике, но никогда и ничего предпринимать не решалась. История с Полей стала и первой, и последней одновременно.