Страница 3 из 57
В тот момент, когда подруга произносила эти слова, я не верила в то, что все наладится. Ни в плане учебы. Ни в плане творчества.
Я не вспоминала о совете читательниц на протяжении нескольких недель, продолжая писать детективные рассказы и занимаясь подготовкой курсовых. Дел был слишком много. А потом... Случайная встреча в коридоре соседнего факультета, случайно подслушанный разговор в вестибюле, и все...
Я пропала.
Год назад у Елисея была потрясающая девушка. Наверное, лучшая из всех, с кем он когда-нибудь встречался. Длинноногую брюнетку звали Наташей, она училась с ним на одном курсе с Элом, и была так же сногсшибательно красива, как и он.
До этого дня я не обращала внимания на Елисея. Слышала о нем постоянно. Как-то видела его выступление в театральной постановке, но мой взгляд никогда не останавливался на тощем блондине дольше пяти секунд. Я вообще не смотрела на парней. И Покровский, насколько бы привлекательным он ни был, не вызывал во мне ни малейшего интереса. Понятия не имею, что изменилось в тот день, когда в коридоре третьего этажа я с ним столкнулась.
Он был вместе с Натой. Они радостно улыбались и то и дело тянулись друг к другу, чтобы поцеловаться...
Первые несколько дней я ходила в полубреду, невпопад отвечала на все вопросы Лесли, и кажется, была опьянена восторгом. В то же время под впечатлением от нереально-волшебной пары я начала писать новый роман. В моем воображении лицами главных героев были лица Наты и Елисея. Влюбленные в моей истории выглядели, как они.
В какой момент мне перестало хватать того, что я уже получила? Когда мне показалось недостаточно тех редких встреч с Покровским на переменах? Не помню точно. Но, кажется, мое лихорадочно-возбужденное состояние продлилось чуть более трех недель. А после... мне стало мало.
И я захотела пойти чуть дальше.
Удивительно, как много можно узнать о человеке, если задаться подобной целью. Как много можно найти в сети, если уметь искать. Наблюдая за Натой и Елисеем, пытаясь собрать крупицы информации о них, я вряд ли, понимала, что делаю что-то не так. Что моя одержимость болезненна и фанатична. И ничем хорошим для меня закончиться это не может. Я прикрывалась благими намерениями и недописанным до сих пор романом и убеждала себя, что просто хочу понаблюдать.
О, да.
Я наблюдала.
Спрятавшись за стеллажами в библиотеке, или, притворяясь, что курю на крыльце, или, торопясь к несуществующей у меня машине, я делала все, чтобы оказаться как можно ближе к Нате и Елисею. Я знала к тому моменту, что они временами ночуют на квартире Покровского. Знала, что они любят читать и в какие любят ходить клубы. Я никогда не преследовала их за пределами Вуза, но то, что я ни на шаг не отходила от них в учебное время, наверное, это и было причиной моего состояния после того, как я узнала всю правду о Елисее.
Помню, что это был последний день мая, четверг. И я по ставшей привычной программе брела следом за Элом и Натой по коридору. Останавливалась у многочисленных стендов, внимательно изучала расписание не-своего факультета и старалась выглядеть при этом непринужденной. Похоже, мне удавалось это без лишних усилий. За все три недели, что я следила за Елисеем, никто и никогда на меня внимания не обращал.
В тот памятный день - тоже.
Елисей, как ни в чем не бывало, проводил свою девушку до кабинета, поцеловал и, коротко попрощавшись, ушел. Он часто так делал, прогуливая семинары. Зависал с друзьями в кафе на территории Вуза, временами бренчал на гитаре или играл на планшете в гонки.
Ната осталась. А я...
Не знаю, что именно дернуло меня пропустить собственный проверочный тест по русскому языку, который должен был начаться через десять минут в другом конце универа. Обычно первокурсники более ответственно подходят к посещению важных контрольных, тем более накануне грядущей недели зачетов. Но в тот момент мне было абсолютно плевать на все, кроме Эла.
Я спустилась следом за парнем к выходу из универа. Осторожно дошла вместе с ним до соседнего корпуса и поднялась на третий этаж, гадая о том, куда Елисей отправится дальше. Он застыл перед дверью в конце коридора, нервно оглянулся по сторонам, мазнул по толпе встревоженным взглядом, но... меня не увидел.
Я знала заранее, что будет именно так. Но тревожное чувство стянуло сердце тисками, и я неожиданно налетела на бегущую мимо меня девчонку. Она взволнованно извинилась.
Елисей на наше столкновение с девушкой внимания не обратил. Повернулся к двери, постучал, и через пару секунд на пороге показалась стройная фигура нашей преподавательницы по психологии. Покровский расплылся в довольной улыбке и осторожно коснулся женской руки. До меня долетел лишь обрывок их разговора. Что-то из взволнованных вздохов, томных 'ну, как ты' и 'наконец'...
Что все это значит?
Наклон головы, улыбка, движение рук, дыхание... Я наблюдала за женщиной и не понимала.
Я уже много раз видела реакцию девушек на Елисея. Все они вели себя очень похоже. И в это раз Людмила Михайловна Вяткина смотрела на Покровского точно так же, как и все остальные девчонки! Кажется, ее затуманенный взгляд и тупое выражение лица даже сделали ее чуть моложе.
Но ведь ей уже тридцать!
Людмила Михайловна и Елисей тем временем отошли от двери к окну и в полголоса принялись договариваться о встрече после обеда.
Встрече? Сегодня?! Но...
Я привыкла видеть рядом с Покровским Наташу. Привыкла считать ее продолжением Эла, неотъемлемой частью его жизни. Они вместе смотрелись гармонично и правильно! Моя идеальная пара!
Моя... мечта.
Но как же так?!
Елисей уже попрощался с Людмилой Михайловной и направился к лестнице, а я застыла возле информационного стенда, пытаясь понять, в чем именно я ошиблась и что же не разглядела.
Неискренность Эла? Или его глубокие чувства? Он обманывает Нату? Он любит Людмилу? Что?!...
Я вернулась домой, а потом еще несколько дней пребывала в состоянии транса. Я не хотела повторять чужих ошибок. И слезы Наташи спустя две недели лишь убедили меня в том, что я правильно все поняла. Позолота на крыльях Покровского затерлась и потускнела, а желание разбираться в причинах его поведения исчезло и больше не появлялось. Я перестала следить за передвижениями парня по институту, перестала прислушиваться к разговорам о его расставании с Натой. Мой интерес к его жизни притупился настолько, что я пропустила отбивку живого журнала о добавлении в друзья.