Страница 60 из 64
Глава 25
В ту ночь, когда яд окончательно покинул кровь моего стража, зима вступила в свои права.
Сквозь узкие окна-бойницы Башни Затаившегося Дракона задувал ледяной ветер, несущий с собой снежную крошку. Мы сидели у жаровни, в тепле шкур и нашей собственной, сплетенной воедино Ци. Боюань выполнил свое обещание. Трупы наемников исчезли, он сбросил их в бездонное ущелье, а отсеченную голову предводителя, зажавшую в посиневших зубах лоскут шелка с угрозой, швырнул прямо к кострам лагеря генерала Ли.
Мы ждали ответа, и он пришел.
В час Быка, когда тьма была самой густой, тишину нарушил пронзительный, низкий вой боевых рогов. Звук многократно отразился от скал, заставив вибрировать стены нашей башни.
Боюань мгновенно поднялся на ноги, его тело, еще не до конца окрепло после ранения и яда. Меч-дао уже был в его руке.
— Они не отступили, — рокочущий голос Боюаня прорезал полумрак, в его тоне не было удивления, лишь холодная констатация факта.
Я накинула на плечи меховую накидку и подошла к окну-бойнице, выходящему на сторону ущелья.
То, что я увидела, заставило мою кровь застыть в жилах.
Подвесной мост, соединяющий наш одинокий утес с остальным миром, осветился сотнями факелов. Но это были не гвардейцы генерала Ли в их красных доспехах, свет выхватил из темноты знамена с изображением Черной Черепахи и Белого Тигра. Остатки клана Яо, наемники северных провинций, узурпаторы, не пожелавшие сдаваться новому Совету Министров, объединили свои силы и пришли стереть нас с лица земли.
Внезапно ночное небо расчертили десятки огненных полос.
— Назад! — Боюань потянул меня от окна, накрывая своим телом.
Вжух! Звон!
Стрелы, обмотанные тканью и пропитанные горючим маслом, обрушились на Башню. Некоторые из них влетели в окна-бойницы, с шипением ударяясь о каменный пол и разбрасывая искры. Деревянные стропила под куполом начали тлеть.
Нападавшие притащили тяжелые арбалеты и осадные щиты. Они не собирались лезть по скале, как ночные ассасины, а намеревались прорваться через мост и выломать двери, или же сжечь нас заживо.
Боюань тяжело дышал. Его черные и бездонные глаза, в свете разгорающегося пламени огненных стрел казались двумя провалами в преисподнюю. Он посмотрел на тяжелые, окованные бронзой двери башни, а затем на меня.
В его взгляде появилось то, чего я никогда раньше не видела.
Это была не ярость, и не одержимая страсть, а чистая обреченность человека, который принял свое последнее решение.
— Цзинъи, — он шагнул ко мне, его рука легла на мою щеку. Прикосновение было обжигающе-горячим, грубым и до боли нежным. Он провел большим пальцем по моей скуле, словно пытался навсегда запечатлеть мое лицо на кончиках своих пальцев. — Они привели осадные машины. Эта дверь не выдержит тарана.
— Мы отобьемся, — мой голос дрогнул, паника скрутилась в животе. Я вцепилась в его запястье. — Мы будем убивать их по одному, когда они войдут...
— Их слишком много, Принцесса. Моя Ци еще не восстановилась, если они прорвутся внутрь, задавят меня числом. И тогда они доберутся до тебя.
Он произнес это так спокойно, что мне стало по-настоящему страшно.
— Что ты задумал, Боюань? — я попыталась заглянуть ему в глаза, но он отвел взгляд.
— Подвесной мост — единственная дорога сюда, он держится на четырех канатах из пеньки и железных цепей. Если разрубить их, мост рухнет в ущелье и башня станет абсолютно неприступной. Ни одна армия в Девяти Провинциях не сможет перебраться через пропасть и ты будешь в безопасности.
Мое сердце пропустило удар.
— Тогда давай разрубим их! Канаты закреплены с нашей стороны, у самого порога!
— Не успеем, — покачал он головой. — Авангард уже на мосту. Они прикрываются тяжелыми щитами и стреляют из арбалетов. Если я начну рубить канаты отсюда, они расстреляют меня до того, как я перерублю хотя бы половину. И мост уцелеет.
Он с силой притянул меня к себе, зарываясь лицом в мои волосы. Его объятие было таким сокрушительным, что у меня затрещали ребра, но я лишь крепче обняла его в ответ.
— Я должен выйти им навстречу, — прошептал он мне в макушку. — Я встречу их на середине моста и отвлеку их боем. Их вес и мой удар сделают то, что нужно. Я перерублю несущие канаты под их ногами.
Смысл его слов доходил до меня мучительно долго.
— Нет... — я отшатнулась, с ужасом глядя на него. — Нет! Если ты разрубишь мост, находясь на нем, ты упадешь вместе с ними и разобьешься!
Боюань не стал лгать, он смотрел на меня со спокойствием мученика.
— Моя жизнь — это лишь инструмент для твоей защиты, моя госпожа. Я обещал, что никто не наденет на тебя ошейник, и сдержу клятву. В подвалах достаточно воды и еды, чтобы ты жила долгие годы. Генерал Ли не даст тебя в обиду, когда враги будут мертвы, а мост исчезнет. Ты будешь жить.
Он развернулся и быстро зашагал к дверям.
— Боюань, стой! — я бросилась за ним, но не успела.
Мужчина сдвинул тяжелый внутренний засов и открыл одну створку. В башню ворвался рев битвы и свист ледяного ветра.
Он вышел на каменный карниз, нависающий над ущельем.
Я попыталась выбежать следом, но он резко обернулся. Его глаза сверкнули во тьме, одним неуловимым движением он вытащил из ножен свой кинжал и вонзил его в щель между дверью и косяком с наружной стороны, заклинив створку. Внутреннего засова было недостаточно — он запер меня снаружи.
— Стой там! — прорычал он. Это был приказ хозяина, не терпящий возражений. — Не смей смотреть!
Дверь захлопнулась перед моим лицом. Я осталась в полумраке башни, освещаемой лишь догорающими огненными стрелами на полу.
— Боюань! — я ударила кулаками в толстое, обитое железом дерево. — Открой! Ты не имеешь права! Ты мой!
Ответом мне был лишь свист ветра и боевые кличи наемников на мосту.
Мой ручной монстр решил умереть ради меня. Он решил принести высшую жертву, чтобы моя золотая клетка осталась целой. Он думал, что я буду благодарна, что я смогу дышать, зная, что его растерзанное тело гниет на дне пропасти.
Ярость, холодная и ослепительная, затопила мое сознание.
Он принадлежал мне! Его кровь, его шрамы, его дыхание — всё это было моим! Он не имел права распоряжаться своей жизнью без моего разрешения!
Я отступила от двери. Мой взгляд заметался по залу. Выломать эти створки было невозможно. Я побежала к окнам-бойницам. Они были слишком узкими, чтобы взрослый человек мог в них протиснуться.