Страница 58 из 64
Я окинул взглядом башню. Трупы наемников были оттащены в дальний конец зала, к самым дверям, и накрыты какими-то старыми циновками. Пол там, где мы сражались, был грубо, наспех замыт водой из медного таза. В бронзовой жаровне мерцали новые угли, поддерживая тепло.
Она сделала всё это сама. Моя хрупкая принцесса, которая раньше не знала, как налить себе чай, в одиночку перетаскивала мертвые тела, зашивала мои раны и боролась с моей лихорадкой, пока я валялся в бреду.
Моя девочка не просто смирилась с золотой клеткой, а стала её полноправной хозяйкой. Она защитила наше логово.
Чувство, которое затопило меня в этот момент, было страшнее и глубже любой одержимости, которую я испытывал до этого. Это было абсолютное, сокрушительное преклонение.
Я приподнял руку и осторожно, едва касаясь, убрал упавшую на её глаза прядь волос. Мои грубые, покрытые мозолями пальцы дрожали.
Я был монстром, который запер её здесь. Я убил её семью и уничтожил её мир, я привязал её к себе сексом и кровью. И всё же она осталась и боролась за меня с самой смертью.
— Цзинъи... — выдохнул я одними губами.
Она мгновенно проснулась. Дворцовые привычки чуткого сна никуда не делись.
Её темные глаза распахнулись. Секунду в них читалась дезориентация, но затем её взгляд сфокусировался на моем лице. Увидев, что я в сознании, что мои глаза ясные, а не затуманенные лихорадкой, она издала тихий, надломленный всхлип.
Моя Принцесса приподнялась на локтях, нависая надо мной.
— Ты очнулся, — прошептала она, и её руки легли на мои щеки. — Боюань, ты жив.
— Благодаря тебе, ты спасла меня, Принцесса.
Она покачала головой, её глаза блестели от невыплаканных слез.
— Я не могла позволить тебе уйти. Если бы ты умер... я бы открыла эти двери и бросилась со скалы. Мне нечего делать в этом мире без моей тени.
Её признание ударило в самое сердце. Я подался вперед, превозмогая боль в зашитом боку, и обхватил её лицо своими огромными ладонями.
— Ты убила человека, — проговорил я, вглядываясь в её глаза, ища там раскаяние или страх перед тем, кем она стала.
— Он хотел убить нас, — её ответ был безжалостным. В её глазах не было раскаяния. В них плескалась та же первобытная тьма, что и в моих. — Никто не смеет трогать то, что принадлежит мне.
Моя губы дрогнули в сумасшедшей, темной улыбке.
Я притянул её к себе, впиваясь в её губы поцелуем, который был полон благодарности, обожания и жажды, не утоленной даже после вчерашней ночи. Мой язык скользил по её языку, заставляя её отвечать мне, подчиняться моему ритму.
Она застонала, отвечая мне с той же отчаянной страстью. Её руки заскользили по моей груди, бережно избегая свежих швов и бинтов.
— Тебе нельзя двигаться, — прошептала она, с трудом отрываясь от моих губ, тяжело дыша, её щеки порозовели. — Швы могут разойтись. Ты потерял слишком много крови.
— Я не чувствую боли, когда ты рядом, — прорычал я, опрокидывая её на шкуры так, чтобы оказаться сверху, но перенося весь свой вес на локти и здоровое колено.
Я не собирался отступать. Мой зверь, едва не погибший от яда, требовал немедленного подтверждения того, что мы живы. Требовал впитать её в себя, почувствовать её жар, её соки, её пульс вокруг моей плоти.
Она поняла это и в её глазах вспыхнул тот же огонь. Она не стала сопротивляться.
Принцесса сама потянулась к завязкам на своей груди безразмерной черной рубахи и потянула их, обнажая свою бледную кожу в холодном свете утра.
— Тогда позволь мне быть сверху, — её голос был низким, полным совершенно новой, властной уверенности. — Позволь мне забрать твою боль, Боюань.
Я замер.
Ни одна женщина никогда не смела приказывать мне в постели. Всю свою жизнь я был тем, кто доминирует, кто берет силой, кто контролирует каждый аспект бытия. Но глядя на её решительное, прекрасное лицо, я понял, что готов отдать ей всё. Свою жизнь, меч и власть.
Я медленно перекатился на спину, ложась на мягкие шкуры барса, открывая перед ней свое истерзанное тело.
Цзинъи сбросила рубаху. Её идеальное тело с темными синяками — следами моей жесткости, возвышалось надо мной. Она оседлала мои бедра. Её колени по обе стороны от моего торса дрожали, но движения были уверенными.
Девушка наклонилась вперед. Её длинные волосы щекотали мою грудь. Она смотрела мне прямо в глаза, когда её тонкие, изящные пальцы обхватили мою напряженную, раскаленную плоть. Я шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Одно её прикосновение посылало по моим меридианам разряды такой мощи, что яд казался детской забавой.
Она медленно опустилась на меня.
Дюйм за дюймом она вбирала меня в себя. Это было пыткой. Медленной, тягучей, невыносимо сладкой пыткой. Я хотел рвануться навстречу, посадить её на себя до самого основания одним мощным толчком, но я заставил себя лежать неподвижно, сжимая кулаки. Я отдал ей контроль.
Когда она опустилась до конца, полностью поглотив меня, мы оба издали синхронный, сдавленный стон.
Она выпрямилась, закинув голову назад. Её грудь вздымалась, соски затвердели от холода башни и возбуждения. Она была невероятно красива в этой своей первобытной, властной позе.
Она начала двигаться.
Сначала медленно, плавно, позволяя нашим телам привыкнуть к ритму. Затем быстрее и жестче. Я видел, как напрягаются мышцы на её бедрах, как капельки пота выступают на её лбу. Она не отводила от меня взгляда, контролировала каждый толчок, каждое скольжение, и в её глазах я читал абсолютное торжество.
— Цзинъи... — хрипел я, не в силах больше сдерживать свои руки. Я поднял их и обхватил её талию, помогая ей задавать темп, но не перехватывая инициативу. Мои пальцы скользили по её животу, лаская её там, где наши тела соединялись.
Она нагнулась вперед, опираясь ладонями о мою грудь.
— Я твоя хозяйка, Сунь Боюань, — прошептала она мне в губы, двигаясь всё быстрее, задыхаясь от нарастающего экстаза. — Ты принадлежишь мне. Твоя кровь — моя кровь.
— Я твой, — прорычал я в ответ, сжимая её бедра. — Приказывай мне. Владей мной.
Напряжение внутри меня закручивалось. То, как она брала меня, то, как она смотрела на меня, будучи сверху, ломало все мои внутренние барьеры. Я был абсолютным рабом своей одержимости ею.
Её движения стали рваными. Она вскрикнула, её ногти впились в мои плечи. Волна её оргазма накрыла меня, её внутренние мышцы жадно, судорожно сжались вокруг моей плоти, выжимая из меня всё до последней капли.