Страница 38 из 64
Глава 17
Пыль, поднятая рухнувшими бронзовыми створками, медленно оседала в лучах тревожного, серого света, проникающего снаружи.
Зал Небесной Гармонии — сердце Империи Лян, место, где вершились судьбы миллионов, предстал перед моими глазами искаженной, чудовищной пародией на самого себя. Запах тысячелетних благовоний смешался с густым, медным смрадом свежей крови и желчи.
Мой взгляд метнулся к возвышению в центре зала, к Трону Дракона.
У подножия нефритовых ступеней, раскинув руки в расшитых золотом одеждах, лежал мой отец, Император Девяти Провинций. Его лицо было искажено предсмертной мукой. Из его груди торчала рукоять кинжала с фамильным гербом Благородной супруги Вэй.
Я не почувствовала ни слез, ни разрывающей боли. Мое сердце, казалось, заледенело. В этом Дворце любовь была редкостью, а привязанность — слабостью. Отец продал меня садисту ради призрачного покоя, и этот же покой убил его самого.
На самом троне, попирая ногами священные символы власти, сидел мой сводный брат Лян Цзянь. На его плечи был накинут Императорский желтый халат, явно снятый с плеч еще живого отца — на подоле виднелись темные пятна крови. Лицо Цзяня было бледным, покрытым испариной безумия и вседозволенности.
А у подножия трона, сжимая в руках свиток с поддельным эдиктом, стоял Министр Яо Чэнь, мой так называемый жених.
Его личная элитная гвардия — около сорока человек в тяжелых, украшенных чеканкой доспехах, кольцом окружала возвышение. На полу у колонн жались перепуганные министры, которых согнали сюда, чтобы заставить признать нового узурпатора.
Когда бронзовые двери с грохотом рухнули внутрь, все звуки в зале оборвались.
Цзянь вздрогнул, едва не выронив из рук нефритовую печать. Яо Чэнь резко обернулся. Его глаза расширились от шока, когда он увидел, кто именно разрушил вход в самую охраняемую цитадель Империи.
Сунь Боюань перешагнул через искореженную бронзу.
Он был страшен. С ног до головы покрытый чужой и своей кровью, с пробитым левым плечом, на котором алела моя наскоро повязанная шелковая лента. Его темные волосы спутались, шрамы на лице казались черными провалами, в руке он сжимал дао, с которого на полированный пол со стуком капала кровь.
— Ты... — прохрипел Цзянь, вскакивая с трона. Его голос сорвался на визг. — Как это животное прошло через площадь?! Где генерал Ли?! Где охрана террасы?!
— Охрана мертва, Ваше Величество, — процедил Яо Чэнь. Его лицо исказилось от ярости, но в уголках глаз затаился страх. Он посмотрел на меня, и его губы скривились в омерзительной ухмылке. — Принцесса Цзинъи. Какая... преданность. Вы привели своего цепного пса прямо на бойню.
Яо Чэнь взмахнул рукой, обращаясь к своим гвардейцам.
— Убить раба! Девчонку взять живой, она нужна мне для закрепления союза!
Но Боюань не стал ждать, пока они нападут.
Одним мощным движением он отшвырнул тяжелый бронзовый засов, валявшийся на полу, и, вложив в удар всю свою нечеловеческую силу, вогнал его между обломками дверных петель и каменным косяком, заклинив проход.
Он запер нас внутри, вместе с ними.
Зверь захлопнул ловушку, чтобы ни одна из его жертв не смогла сбежать.
Мужчина повернул голову ко мне, всего на долю секунды. Его взгляд, лихорадочно-темный и собственнический, скользнул по моему лицу.
Стой здесь. Не смотри.
Затем он развернулся к Трону Дракона.
Воздух в Зале Небесной Гармонии сгустился до такой степени, что пламя свечей в огромных бронзовых подсвечниках пригнулось к фитилям, словно лишенное кислорода. Внутренняя Ци Боюаня, мрачная, давящая и абсолютно безжалостная, затопила пространство.
Гвардейцы Яо Чэня с боевым кличем бросились вперед. Их алебарды и гуаньдао сверкали в полумраке.
Боюань встретил их как стихийное бедствие.
Первый удар его тяжелого меча рассек сразу двоих воинов, разрубив их доспехи от плеча до пояса. Звук ломающихся ребер и рвущейся плоти эхом отразился от высокого, расписанного драконами потолка.
Боюань двигался с гипнотической грацией. Он не замечал своей раны, боль для него давно перестала существовать — она была лишь топливом, разжигающим его ярость. Мужчина был одержим одной-единственной целью: стереть в порошок каждого, кто посмел угрожать мне.
Я стояла у входа, прижимаясь ледяными ладонями к стене. Мое дыхание стало прерывистым.
Элитные гвардейцы падали один за другим. Они пытались взять его в кольцо, кололи копьями, били мечами, но Боюань был неуязвим. Его Ци создавала непробиваемый панцирь вокруг его тела. Когда один из солдат чудом увернулся от его дао и попытался вонзить кинжал ему в бок, Боюань даже не стал уклоняться, он просто перехватил руку нападавшего своей израненной рукой и сжал ее с такой силой, что кости вылезли через кожу. Солдат закричал, но Боюань оборвал его крик, раздробив ему череп рукоятью своего меча.
Кровь заливала киноварные колонны. Дорогие шелковые ковры хлюпали под сапогами моего стража. Он не просто убивал, а уничтожал их с показательной, неистовой жестокостью. Он мстил за каждую слезу, которую я пролила, за каждый час моего страха.
Министры, сбившиеся в кучу, рыдали, закрывая головы руками, моля богов о пощаде.
Спустя, казалось, целую вечность, хотя прошло не больше четверти часа, звон стали прекратился.
Сорок лучших воинов Министра Яо были мертвы, они лежали у подножия нефритовых ступеней растерзанными грудами мяса.
Сунь Боюань стоял посреди этого кровавого озера. Он тяжело и хрипло дышал, грудь ходила ходуном. Кровь стекала по его лицу, заливая глаза, капала с подбородка и кончиков пальцев. Он был страшен и одновременно прекрасен в своем чудовищном, неземном гневе.
На возвышении остались только двое. Лян Цзянь и Яо Чэнь.
Цзянь попятился, споткнувшись о край Императорского халата, и с жалким визгом рухнул на ступени.
— Не подходи! — завизжал мой брат, выставляя перед собой трясущиеся руки. — Я Император! Я Сын Неба! Стража! Убейте его!
Но убивать было некому.
Боюань начал медленно подниматься по нефритовым ступеням. Звук его тяжелых, влажных от крови шагов был единственным звуком в огромном зале. Шлеп. Шлеп. Яо Чэнь оказался трусом, осознав, что его армия уничтожена, он попытался юркнуть за колонну, чтобы сбежать через заднюю дверь для евнухов.
Боюань не удостоил его даже взглядом, просто метнул свой тяжелый дао.
Меч со свистом рассек воздух и вонзился Яо Чэню в правое бедро, пробив его насквозь и пригвоздив ублюдка к деревянной панели стены.