Страница 51 из 66
34
Рейгар
Отца я застал в родовой резиденции поздним вечером. Он стоял у камина с бумагами в руках. Прямая спина. Идеальный ворот. Кассиан Горнэр не позволял себе сутулиться даже наедине с собой.
В кабинете пахло жженым воском и старой кожей переплетов. Здесь ничего не менялось десятилетиями. В детстве меня приводили сюда для наказаний.
— Король сегодня разбил тронный зал, — сказал он вместо приветствия. — Вторую неделю никто не смеет поднять на него глаз.
— Розыск идет. Южные порты перетряхнули дважды.
— Розыск.
Отец бросил бумаги на стол и повернулся. Серебристые глаза смотрели без выражения.
— Девчонку с магией Первых увели у Короля из-под носа. Через кордоны и заставы. Без единого следа. Кто-то в империи ведет двойную игру, и этот кто-то ходит по дворцовым коврам. Предатели у самого трона.
Он подошел ближе. Медленно. Я стоял неподвижно и держал дыхание ровным. Зверь под кожей подобрался. Отец читал людей по зрачкам, по биению жилки на шее, по запаху. Всю жизнь я видел, как под этим взглядом ломались матерые лорды.
— Ты нашел тех драконов? Из замка. Тех, кто в ту ночь стоял на постах и смотрел в другую сторону.
Я выдержал его взгляд. За последнее время я научился лгать отцу так же ровно, как дышать.
— Нашел. И разобрался с ними.
— Головы?
— Головы выведут заказчика на меня раньше, чем я выйду на заказчика. Они живы и не знают, что раскрыты. Каждый их шаг, каждое письмо, каждый разговор под моим колпаком. Когда за ниточку дернут, я буду держать другой конец. А пока они будут делать то, что велено.
Кассиан молчал долго. Огонь трещал в камине. Потом уголки его губ едва заметно дрогнули.
— Я не сомневался в тебе, сын.
Он вернулся к столу и оперся ладонями о столешницу.
— Но заказчик не действует в одиночку. Король тоже это понимает. Зараза глубже. Кто-то из лордов давно смотрит не в ту сторону. Кто-то жалеет скот, кто-то считает казну, кто-то шепчется о старых временах. Поэтому слушай приказ. Именем Короля. Найди всех, кто мыслит иначе. Каждого лорда. Каждого советника. Каждого офицера. До весеннего Совета гниль должна быть вычищена до костей.
— Будет исполнено.
Я поклонился ровно настолько, насколько требовал этикет, и вышел.
В коридоре я остановился у темного окна.
Отец только что вручил мне законное право говорить с глазу на глаз с каждым недовольным лордом империи. Задавать осторожные вопросы. Прощупывать. Именем Короля.
Дракон внутри тихо, довольно заурчал.
Спасибо, отец.
Через три дня створки Малого Совета с глухим щелчком отрезали нас от дворцовых коридоров. Воздух в зале чуть потрескивал от напряжения магических сфер под потолком. Пахло полированным черным камнем и дорогой кожей кресел.
Каэл поднялся со своего кресла. Шелест разворачиваемого пергамента заставил нескольких лордов недовольно поморщиться.
— Я прошу Совет рассмотреть послабления для беглых в северных пределах, — ровным голосом произнес он. — И дозволить людям базовое лекарское ремесло. Наши шахты теряют рабочие руки из-за...
Я резко отодвинул стул. Дерево с громким скрежетом проехалось по камню. Те, кто откровенно зевал, мгновенно выпрямили спины.
— Очередная бумага о человеческом комфорте, — я бросил перо на столешницу. — Люди — тягловая сила. Дозвольте скоту лечить себя, и завтра они потребуют право голоса. Наказание за побег остается прежним. Вопрос закрыт.
Каэл медленно свернул пергамент. Он тяжело опустился в кресло, понурив плечи. Его взгляд, брошенный на меня через весь стол, был полон глухой покорности. Тонкие пальцы бережно разгладили край бумаги. Уголок его рта едва заметно дрогнул, тут же спрятавшись за глубоким, обреченным вздохом.
А ночью мы встретились в его городском доме, и он, разливая янтарный напиток, все еще посмеивался.
— Жестче надо, Горнэр. В прошлый раз ты назвал мои прошения ересью, а сегодня всего лишь глупостью. Стареешь. Отец заметит.
— Отец занят. Ищет предателей у трона.
— И поручил это тебе.
Каэл рассмеялся беззвучно, одними плечами, и придвинул ко мне кубок.
— Богиня любит шутить.
Мы склонились над списком родов. Двадцать лет его прошения хоронились в Совете, но хоронились по-разному. Каэл помнил каждого, кто голосовал против со скукой в глазах, и каждого, кто отводил взгляд. Помнил, чьи советники подходили к нему после заседаний в темных галереях. Чьи жены передавали пожертвования северным приютам через третьи руки.
— С этими говори прямо, — его палец двигался по гербам. — Эти сначала испугаются, к ним пойду я. А вот этого не трогай вовсе. Продаст.
Его палец задержался на гербе западных пределов. Серебряная башня на черном поле.
— А вот сюда поезжай сам. И поезжай первым.
— Веллан? Старик двадцать лет не выезжает из своего поместья.
— Именно поэтому.
Каэл отпил вина и посмотрел на меня поверх кубка.
— Ты видел северную долину. Спроси себя, на чьи деньги держатся слепящие заклинания над ней. Половина доходов западных рудников уходит на север, и в бумагах этих денег не существует. Как и тех, кого они прячут.
Так началась моя вторая служба.
В поместье Веллана я приехал через неделю, с малой свитой и подорожной королевского ревизора.
Старый лорд принял меня в холодной зале с потемневшими гобеленами. Слуг он отослал сразу. Мы сели у огня, и он сам разлил вино по тяжелым кубкам. Руки у него были сухие, в старческих пятнах, но не дрожали.
— Ревизор, — сказал он, глядя в огонь. — Сын Кассиана Горнэра ездит по пределам ревизором. Дожили.
— Времена неспокойные, лорд Веллан.
— Времена всегда неспокойные. Спрашивай, что велено, и езжай с богиней.
Я спрашивал. О податях, о поставках руды, о настроениях в его гарнизонах. Старик отвечал скупо и точно, как отвечают на допросе. За окнами мело. Полено в камине прогорело и осело снопом искр.
— Странная у вас руда, лорд Веллан, — сказал я тем же ровным тоном. — Рудники западных пределов богатейшие в империи. А казна рода второй десяток лет сводится еле-еле. Куда утекает половина ваших доходов?
Пальцы старика замерли на подлокотнике.
— Старые шахты требуют укрепления.
— Я видел ваши шахты в реестрах. Они в лучшем состоянии, чем королевские.
— Тогда спиши на старческую расточительность.
— Я бы списал.
Я поставил кубок на стол.