Страница 56 из 78
Севир Марн быстро записал ответ. Я не повернула головы к Кассиану, но всем телом почувствовала, как воздух между нашими столами стал холоднее.
Второй врач, магистр Ирвен Санг, оказался подготовлен лучше. Он говорил о редких дарах, посмертных привязках, риске ложных эхо и о том, что человек в брачной нестабильности может не отличать память от внушения. Все это было умно. Все это могло быть правдой. И все это не отвечало на главный вопрос: имел ли право мой муж стать моим стражем, если я подозревала его в сокрытии дела.
Когда Ирвен закончил, Велария спросила меня:
— Госпожа Терран, вы слышали голос умершего Дамиана Орсо через кольцо?
Кассиан чуть поднял подбородок. Вот вопрос, к которому меня вели.
Я могла сказать «нет» и потерять доверие ко всему, что уже было известно. Могла сказать «да» слишком резко и отдать им удобное слово — одержимость.
Я выбрала правду в правильной рамке.
— Да. Я слышала посмертное эхо через клятвенный артефакт. Мой дар зарегистрирован не полностью, но его природа подтверждается прежними следами. Я не прошу Совет верить одному голосу мертвого. Я прошу сохранить артефакт, потому что по закону эхо должно проверяться вместе с материальным следом и дознавательской реконструкцией.
Велария внимательно смотрела на меня.
— Что именно сказал голос?
Сердце ударило сильнее. Я знала, что Кассиан ждет этой фразы. «Не верь своему мужу». Произнеси ее, и он построит всю защиту на ревности мертвого, на женской боли, на моем втором браке.
— Эхо указало на несоответствия в деле, — сказала я. — Северный мост, след черной перчатки, знак Палаты и нарушение брачной клятвы чужим вмешательством. Полное содержание я готова передать только под защитой независимой реконструкции, чтобы его нельзя было назвать внушением.
Рейнард за барьером едва заметно опустил взгляд. Мелисента не изменилась в лице, но ее перо остановилось на миг. Они оба поняли: я не дала Кассиану главную фразу.
Он тоже понял.
— Госпожа председатель, — сказал Кассиан мягко, — прошу отметить уклонение от прямого ответа.
— Отмечено, — сказала Велария. — Но ответ содержит основание для процессуальной проверки.
Это была маленькая победа. Очень маленькая. Настолько маленькая, что радоваться ей было бы глупо. Но в суде иногда выживают именно на таких точках.
Мелисента поднялась.
— Комиссия просит приобщить заявление о конфликте интересов. Магистр Терран является супругом заявительницы, подписантом домашнего надзора и должностным лицом Палаты, через которую проходило дело Дамиана Орсо. До проверки реестров и обстоятельств смерти Савена Ротта передача артефакта под контроль Палаты или магистра Террана недопустима.
Кассиан повернул к ней голову.
— Госпожа Вейр забывает, что Палата не состоит из одного магистра.
— Я ничего не забываю, — ответила Мелисента. — Именно поэтому прошу передать спорный артефакт не Палате, а запечатать при Совете. Если владелица возражает против изъятия, вещь может оставаться на руке с судебной печатью. Такая мера уже применена. Нарушений нет.
— Нарушение есть, — сказал Кассиан. — Владелица использует кольцо как повод продолжать опасные контакты.
— С кем именно? — спросила Велария.
— С Рейнардом Сорелем.
Теперь зал посмотрел на Рейнарда.
Он вышел к месту свидетеля без спешки. Не кланялся глубоко, не пытался выглядеть смиренным. Человек, лишенный должности, но не привычки отвечать за свои слова.
— Сорель Рейнард, бывший королевский дознаватель, — объявил пристав.
— Бывший, — уточнил Кассиан. — По делу о нарушении процедуры.
Рейнард посмотрел на него.
— По делу, которое закрывала Палата. Разница существенная.
Велария ударила тонким молоточком по подставке.
— Свидетель отвечает на вопросы Совета, а не ведет спор с магистром.
— Принято, — сказал Рейнард.
Мелисента задала первый вопрос:
— Вы осматривали клятвенный артефакт госпожи Терран?
— Да.
— Ваш вывод?
— Эхо в кольце обрезали. Не естественный распад памяти, не слабость владельца, не обычный шум смерти. Следовое вмешательство было точным. Кто-то удалил часть лица и часть имени из посмертного слоя.
— Можно ли установить вмешавшегося?
— Не по одному кольцу. Нужны связанный материальный след и место события. Северный мост подходит, если там сохранилась мостовая печать.
Кассиан поднялся.
— Свидетель умалчивает, что сам участвовал в незаконном проникновении заявительницы в Черный архив.
— Не умалчиваю, — сказал Рейнард. — Участвовал.
— И вы хотите, чтобы Совет принял ваше слово после признанного нарушения?
— Нет. Я хочу, чтобы Совет проверил пуговицу Элиана Сеттара, запись из Черного архива и седьмое зеркало. Моему слову доверять не нужно. Следам — придется.
При имени Элиана Сеттара несколько судей переглянулись. Несс быстро наклонился к Кассиану, но тот жестом остановил его.
Велария заметила движение.
— Кто такой Элиан Сеттар?
Я ответила раньше, чем Кассиан успел выбрать версию.
— Кучер с Серых конюшен у Нижней пристани. Живой свидетель, чья память была частично выжжена. Он видел Дамиана Орсо перед смертью и мужчину с ожогом на левом запястье.
Теперь я посмотрела на Кассиана.
Недолго. Достаточно, чтобы зал понял, куда ведет эта линия. Недостаточно, чтобы это выглядело театром.
— Где находится этот свидетель? — спросила Велария.
Рейнард ответил:
— Был похищен неизвестными после первичного контакта. Я располагаю пуговицей с его жилета, на которой сохранилось эхо.
— Цепь хранения нарушена, — сразу сказал Кассиан. — Вещь находилась у Сореля вне надзора.
— Поэтому я не требую признать ее доказательством сейчас, — сказал Рейнард. — Прошу запечатать и назначить независимое чтение.
Севир Марн поднял голову.
— Это разумно.
Кассиан посмотрел на нотариуса так, что тот снова уткнулся в бумаги, но сказанного уже нельзя было убрать.
Велария распорядилась принять пуговицу на временное хранение Совета. Рейнард передал ее приставу. Его пальцы были спокойны. Я вдруг поняла, каких усилий это стоило: отдать единственный материальный след людям, среди которых могли быть союзники Кассиана.
Но если мы хотели закона, приходилось рисковать следами внутри закона.