Страница 53 из 78
— Я уже оставалась одна. Это не новое состояние.
— Вы не были одной после нашего брака.
— Нет. Я была под присмотром.
Он сложил руки.
— Я дал вам дом.
— Дом не требует отчета за каждый шаг.
— Имя.
— Имя, которым теперь подписывают мой надзор.
— Защиту.
— От правды?
Его лицо стало жестче.
— От людей, которые превратят вас в орудие.
— А вы во что меня превратили?
Кассиан ответил не сразу. Он смотрел на меня внимательно, и в этом взгляде было нечто хуже ненависти. Там была оценка. Он словно заново считал, сколько во мне осталось податливости, сколько страха, сколько привязанности к привычному дому, к положению, к его спокойному голосу.
— В жену, — сказал он наконец.
— Жена не вещь с доступом.
— Вы повторяете слова человека, который бросил вас.
— Я повторяю свои.
Он поднялся.
— Заверитель придет через час. Кольцо будет передано на хранение.
— Только после рассмотрения ходатайства о приостановлении передачи.
— Ходатайство еще не принято.
— Потому что вы еще не передали его в Совет.
— Я могу счесть его следствием болезненного возбуждения.
— Можете. Тогда приложите заключение лекаря Лирса, где вчера указано, что оснований для лишения самостоятельности нет. Копия у госпожи Вейр.
Я увидела, как он понял: Мелисента уже не только свидетель смерти Ротта. Она стала противовесом, который ему придется учитывать.
— Вы быстро учитесь.
— Поздно, но быстро.
Кассиан взял документы. Все три. Не сломал печати, не бросил в камин. Просто убрал в папку, которую принес с собой.
— Я передам их.
— Сегодня.
— Сегодня, — подтвердил он. — Но вы тоже должны понять: если Совет откажет, сопротивляться будет бессмысленно.
— Я не сопротивляюсь. Я действую по закону.
— Закон пишут люди, Алеста.
— Именно поэтому я хочу, чтобы они сделали это вслух.
Он подошел к двери, но остановился.
— Вы читали что-то из ларца.
Это не был вопрос.
Я могла солгать. Наверное, должна была. Но в хорошем допросе ложь иногда звучит громче признания.
— Я сверяла имущество.
— И нашли то, что не должны были найти.
— Вещи с моим именем трудно назвать чужими.
Кассиан повернулся ко мне. Его голос остался тихим.
— Последний раз прошу: отдайте мне все, что Дамиан оставил вам. Я сохраню это. Когда опасность пройдет, вы получите свои вещи обратно.
— Какой удобный мир, где вы один решаете, что опасно, что мое и когда мне можно получить свое.
— Упрямство вас погубит.
— Нет. Меня уже почти погубило чужое решение за меня.
Он открыл дверь.
— Через час заверитель. Будьте готовы.
Когда он ушел, я позволила себе выдохнуть. Только один раз. Потом достала письмо из подкладки, перечитала последнюю страницу и сожгла не письмо, а пустой конверт от старого счета. Дым пошел в камин, серебряная нить на миг потемнела и снова стала бледной. Если дом следил за огнем, пусть думает, что я уничтожила найденное. Настоящее письмо осталось при мне.
Заверитель пришел не через час, а раньше. Вместе с ним явились Арвел Несс, лекарь Лирс и двое стражей. Кассиан вошел последним.
На стол поставили футляр для кольца, опись, печати Палаты и тонкую иглу для проверки клятвенного серебра. Все выглядело правильно. Слишком правильно. Так оформляют изъятие вещи, заранее решив, что владелец уже проиграл.
— Госпожа Терран, — начал заверитель, пожилой мужчина с усталым лицом, — вам разъяснено, что артефакт передается на временное хранение до завершения проверки?
— Нет, — сказала я.
Он поднял глаза.
— Простите?
— Мне разъяснено, что мой муж желает передать кольцо Палате. Мне не разъяснено, почему мое ходатайство о приостановлении передачи еще не рассмотрено Советом клятв.
Кассиан стоял у окна. Он не вмешался.
Заверитель посмотрел на Несса.
— Ходатайство зарегистрировано?
Несс перелистнул бумаги.
— Передано на срочную отметку.
— То есть еще не рассмотрено, — сказала я.
— Госпожа Терран, процедура хранения не лишает вас права...
— Лишает меня доступа к вещи, которая может подтвердить нарушение брачной клятвы. Я не отказываюсь от хранения. Я требую, чтобы до решения Совета кольцо оставалось при мне или было запечатано здесь, в присутствии независимого свидетеля, без передачи в руки магистра Террана.
Лирс устало потер переносицу. Несс начал писать. Заверитель посмотрел на Кассиана, ожидая указания, но тот молчал. Это молчание было его ошибкой. Небольшой, но достаточной: все увидели, что процедура вдруг стала неудобной.
— Кого вы называете независимым свидетелем? — спросил заверитель.
— Госпожу Мелисенту Вейр. Она уже участвовала в медицинском осмотре и присутствовала при смерти Савена Ротта. Кроме того, прошу уведомить Совет, что намерена заявить о расторжении брачной опеки до окончания проверки.
Лирс поднял голову. Несс перестал писать. Даже стражи у двери стали тише.
Кассиан повернулся ко мне.
— Вы понимаете значение этих слов?
— Да.
— Расторжение брачной опеки — это открытый спор с мужем.
— Нет, Кассиан. Это открытый спор с человеком, который подписал мой надзор, хочет изъять мое кольцо и ограничивает мое право говорить с Советом.
Он шагнул вперед.
— Вы делаете это из-за письма?
Вот теперь он спросил слишком прямо.
Я посмотрела ему в глаза.
— Я делаю это из-за брака.
Возможно, кто-то другой услышал бы в этих словах семейную ссору. Кассиан услышал больше. Он понял, что письмо не просто найдено. Оно изменило то место, где он держал меня сильнее всего: мою вину.
Я больше не была женщиной, которая тайно стыдится, что ее бросили.
Я была женщиной, которая знала: ее бросили неправильно, жестоко, трусливо, но не потому, что она не стоила любви.
И это забирало у Кассиана половину власти.
Заверитель откашлялся.
— До ответа Совета я не могу принять артефакт, если владелица заявляет о возможном клятвенном нарушении. Кольцо следует временно запечатать на руке госпожи Терран. Она не сможет использовать его без следа, но артефакт не покинет владельца.
Кассиан ничего не сказал. Только кивнул.