Страница 23 из 78
— Моя бедная Алеста. Ты думаешь, ненависть защищает лучше любви.
Я напряглась.
— Не говори со мной так.
— Как?
— Будто я уже проиграла, но ты достаточно великодушен, чтобы жалеть меня.
Он поднял руку.
Я не отступила.
Пальцы Кассиана коснулись пряди у моего виска. Очень легко. Почти нежно. Со стороны это движение могло бы показаться лаской.
— Я не хочу тебя ломать, — сказал он.
— Но умеешь.
— Да.
Вот она.
Честность.
Голая, тихая, страшнее угроз.
Я отвела его руку от своего лица.
На этот раз коснулась именно левого запястья. На миг. Пальцами по ткани над скрытым ожогом.
Кассиан замер.
— Серебро кусает только тех, кто держит чужую клятву силой, — сказала я.
Его взгляд стал темным.
— Это сказал Сеттар?
— Это сказал закон.
— Закон говорит больше, чем понимает.
— А мертвые?
Кассиан наклонился ближе.
— Мертвые говорят то, что живые успевают из них сделать.
Я встретила его взгляд и вдруг ясно поняла: он не просто скрывает убийство. Он уверен, что имеет право скрывать. Может быть, даже уверен, что поступил правильно.
От этого стало хуже.
Преступник, который знает, что он преступник, оставляет щели для вины. Человек, считающий себя необходимым злом, закрывает двери надежнее.
— Тогда я буду слушать живых, — сказала я. — Пока они еще могут говорить.
Кассиан убрал руку.
— Будь осторожна с теми, кого выбираешь живыми свидетелями.
— Это снова предупреждение?
— Нет, Алеста. Это просьба.
— Твои просьбы слишком часто звучат как будущие обвинения.
Он ничего не ответил.
Мы вернулись в дом молча. У лестницы он не стал подавать мне руку. Я поднялась одна и впервые за этот день почувствовала, что едва держусь на ногах.
В комнате меня ждала Лина. Бледная, с огромными глазами.
— Госпожа, простите, я не должна была... Но это передали для вас.
Она протянула мне маленький бумажный сверток.
— Кто?
— Не знаю. Нашла в корзине с чистыми салфетками. Там было ваше имя.
Я закрыла дверь, развернула сверток.
Внутри лежала не пуговица.
Тонкая полоска бумаги, свернутая в трубочку. На ней было всего несколько слов, написанных неровным почерком.
«Кучера увезли не наши. Сорель».
Я села на край кровати.
Значит, люди у Серых конюшен были не Рейнарда. Не Гарса. И, возможно, не Кассиана.
Их было больше.
Тех, кому нужно было молчание Элиана.
Тех, кому было удобно верить лжи.
На бумаге ниже виднелась еще одна строка, почти стертая, будто Рейнард дописал ее в спешке:
«Не оставайтесь завтра одна».
Я медленно сжала записку.
За дверью дома Терранов было слишком много врагов.
Но самый опасный все еще спал под одной крышей со мной.