Страница 21 из 78
В дом Терранов вошла через оранжерею. Садовник видел меня, но сделал вид, что подрезает сухую ветку с таким вниманием, будто от нее зависела судьба королевства. Я поднялась в комнаты служебным ходом, переоделась и успела умыться за несколько минут до того, как Лина постучала в дверь.
Она вошла с таким лицом, будто ждала увидеть мой призрак.
— Госпожа... вы здесь.
— Как видишь.
— Господин магистр спрашивал вас утром.
— И что ты сказала?
— Что вы отдыхаете и просили не беспокоить.
— Спасибо.
Она опустила глаза.
— Я не умею хорошо лгать.
— Не нужно хорошо. Нужно коротко.
Лина кивнула, но руки у нее дрожали.
— Сегодня ужин, госпожа. Госпожа Вирс велела приготовить изумрудное платье.
Изумрудное.
Кассиан выбрал его сам месяц назад. Сказал, что этот цвет делает мое лицо живым. Тогда мне показалось, это почти нежность. Теперь я подумала: изумруд хорошо смотрится рядом с серебром Терранов. С ним я выглядела не женщиной, а знаком благополучного дома.
— Принеси, — сказала я.
— И еще... магистр просил передать, что будет ждать вас внизу к восьми.
— Он вернулся?
— Да, госпожа. Час назад.
Час назад.
Значит, пока я отмывала грязь с подола, он уже был дома. Знал или не знал? Отправил ли он людей к Элиану? Были ли те серые плащи его людьми или людьми кого-то еще? Вопросы множились, но вечер требовал не ответов, а лица.
К восьми я была готова.
Изумрудное платье сидело безупречно. Плотный шелк, темная вышивка, открытая шея, длинные рукава до запястий. На руке — кольцо Терранов. Кольцо Дамиана спрятано, письмо оставлено, пуговица у Рейнарда. Если Кассиан решит проверить меня сегодня, он найдет только женщину, которая слишком хорошо оделась к ужину после тяжелого дня.
Когда я спустилась, он ждал у подножия лестницы.
В черном официальном сюртуке, с серебряной цепью магистра, спокойный, собранный, красивый той опасной красотой, которую дают власть и привычка к повиновению. Он посмотрел на меня так, будто за последние сутки между нами не было ни ночного допроса, ни закрытой двери, ни сбежавшей жены.
— Ты великолепна, — сказал он.
— Спасибо.
Он подал руку.
Я вложила пальцы в его ладонь.
На этот раз не задержалась. Не дала ему повода.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.
— Лучше.
— Ты отдыхала?
— Да.
Ложь была простой.
Рейнард был бы доволен.
Кассиан повел меня в малую столовую, где уже собирались гости. Их оказалось шестеро. Советник Дарвий Лоран — плотный мужчина с мягким голосом и глазами человека, который помнил слишком много чужих долгов. Госпожа Мелисента Вейр — тонкая, седая, в лиловом платье, с пальцами, унизанными кольцами клятвенной комиссии. Магистр Савен Ротт из архивного надзора. Его жена Илисса, молчаливая красавица с усталым взглядом. И еще двое молодых чиновников, которых Кассиан держал ближе к дверям, чем к столу.
Меня приветствовали осторожно.
Не как хозяйку.
Как женщину, вокруг которой случилось что-то неудобное.
Кассиан тут же взял на себя разговор.
— Алеста сегодня еще слаба после процедуры опознания, — сказал он с мягкой улыбкой. — Но она настояла, что не позволит мне отменить вечер из-за ее усталости.
Все посмотрели на меня с одобрением.
Вот она, забота. Вот он, супруг, который оберегает жену, но уважает ее силу. Вот она, спокойная госпожа Терран, пережившая печальное известие и все же вышедшая к гостям.
Я улыбнулась.
— Кассиан преувеличивает. Усталость не повод лишать дом обещанного ужина.
— Очень достойно, дорогая, — сказала Мелисента Вейр. — В наше время женщины слишком легко делают из чувств государственное событие.
— Иногда государственные события и начинаются с того, что женщину не слушают, — ответила я.
Кассиан едва заметно сжал мою руку.
Не больно.
Предупреждающе.
Мелисента подняла брови, потом рассмеялась.
— О, у вас острый ум.
— Мне часто советовали его не показывать.
— Плохой совет. Мужчинам скучно с совсем послушными женами.
— Не всем, — сказала Илисса Ротт тихо.
За столом повисла короткая пауза.
Ее муж, магистр архивного надзора, повернул к ней голову. Илисса опустила взгляд на тарелку. Я заметила это, потому что сегодня была настроена замечать все: движения рук, чужие паузы, несказанные слова, следы страха.
Ужин начался.
Кассиан посадил меня по правую руку от себя. Слева от него сидел Дарвий Лоран. Напротив — Мелисента и Савен Ротт. Такое расположение позволяло Кассиану видеть меня, гостей и двери одновременно. Он даже за столом выбирал место как человек, привыкший контролировать выходы.
Говорили сначала о погоде, потом о новом законе о наследственных клятвах, потом о пожаре в северном приделе храма Святой Астеры.
Я едва не подняла глаза.
Северный придел действительно ремонтировали. Кассиан не проверял меня наугад. Он знал.
— К счастью, огонь не задел поминальные чаши, — сказала Мелисента. — Представляете, какой скандал? Полгорода решило бы, что мертвые обиделись.
— Мертвые редко обижаются, — заметил Дарвий Лоран. — Они обычно молчат.
— Не всегда, — сказала я.
Разговор остановился на долю секунды.
Кассиан поднял бокал.
— Алеста имеет редкий опыт работы с клятвенными следами. Ее первый брак был связан с архивным домом Орсо.
Мягко.
Вежливо.
Он объяснил мою фразу раньше, чем кто-то успел увидеть в ней вызов.
— Ах да, бедный магистр Орсо, — произнес Савен Ротт. — Прискорбная история. Впрочем, его исследования давно вызывали вопросы.
Я спокойно положила вилку.
— Какие именно?
Савен посмотрел на Кассиана, потом на меня.
— Скорее профессиональные. Архивные методы, спорные носители, работа с нестабильными клятвами.
— Запрещенные пластины? — спросила я.
Кассиан повернул ко мне голову.
Взгляд был спокойным.
Слишком спокойным.
Савен откашлялся.
— Вы хорошо осведомлены.
— На опознании при останках Дамиана нашли такую пластину. Мне сказали, что она запрещенная.
— Если сказали, значит, были основания.
— А когда ее запретили?
Савен замолчал.
Дарвий Лоран чуть заметно улыбнулся в бокал. Мелисента Вейр смотрела на меня уже с настоящим интересом. Илисса Ротт не поднимала глаз, но пальцы ее сжались вокруг ножки бокала.
Кассиан мягко коснулся моей руки.