Страница 20 из 78
— Чтобы снять с нее след, пока он не рассыпался. Вы сжимали ее голой ладонью, добавили свою тревогу к чужому страху. Чем дольше носите, тем грязнее станет эхо.
Я раскрыла ладонь.
На коже остался красный след от края пуговицы.
Рейнард взял ее осторожно, через платок. Не касаясь пальцами.
— У вас кровь.
— Это царапина.
— Царапины тоже оставляют след.
— Теперь каждая мелочь будет уликой?
— В делах, где большие доказательства исчезают первыми, да.
Он спрятал пуговицу в маленький металлический футляр.
За углом снова послышались голоса. Ближе.
— Нам пора, — сказал он.
— Куда?
— Вас — домой.
— А вас?
— Не спрашивайте то, на что мне придется соврать.
Он проводил меня до прачечной повозки, с которой мы приехали. В этот раз я села без споров. Рейнард устроился напротив, постучал по стенке, и кучер тронул лошадь.
Несколько минут мы ехали молча.
Стук колес, крики пристани, влажный запах реки — все смешалось в одно глухое напряжение. Я пыталась восстановить услышанное в эхо пуговицы дословно, пока память не начала подменять точные фразы страхом.
Ты оставил слишком много следов.
Алеста не часть этого дела.
Ты подарил ей мою фамилию.
Чтобы увести от тебя.
Нет, Дамиан. Ты подвел ее к моей двери.
Я закрыла глаза.
— Кассиан.
Рейнард не стал делать вид, что не понял.
— Похоже.
— Похоже? Вы все еще говорите «похоже»?
— Пока у нас нет лица, полного голоса и подтвержденной связки эхо, я буду говорить «похоже».
— Элиан описал ожог.
— Ожог может быть у нескольких людей.
— Черная перчатка, знак Палаты, фамилия Терран, моя связь с ним. Сколько совпадений вам нужно?
Рейнард посмотрел на меня спокойно. Это спокойствие злило сильнее крика.
— Столько, чтобы вас не объявили женщиной, которая решила обвинить нынешнего мужа ради оправдания первого.
Слова ударили точно туда, куда он целился.
Я отвернулась к мутному окну повозки.
— Вы умеете быть жестоким.
— Я умею считать, как будут бить по вам.
— Благородно.
— Практично. Благородство чаще хоронят.
Я хотела возразить, но сил не было. Утро тянулось слишком долго: побег, часовщик, пристань, Элиан, дверь, чужие люди, пуговица. Все произошло за несколько часов, а казалось, за это время успела закончиться прежняя жизнь.
Хотя прежняя закончилась раньше.
В Совете клятв.
Или в день, когда я приняла руку Кассиана.
— Сегодня вечером у нас прием, — вспомнила я вдруг.
Рейнард нахмурился.
— У кого «у нас»?
— У Терранов. Малый ужин. Я совсем забыла. Кассиан напомнил бы за завтраком, если бы я не ушла.
— Кто будет?
— Несколько людей из Палаты. Советник Дарвий Лоран, кажется. Госпожа Мелисента Вейр из комиссии по клятвенным делам. Еще двое или трое, кого Кассиан считает полезными.
— Полезными для чего?
— Для всего.
Рейнард откинулся на спинку повозки.
— Он не отменит ужин.
— Почему?
— Потому что так удобнее показать, что вы под присмотром, спокойны и никуда не исчезали. Если он уже знает о вашей поездке, прием станет проверкой. Если не знает, все равно станет.
— Значит, мне нужно не идти.
— Наоборот. Вам нужно быть там безупречной.
Я устало посмотрела на него.
— Вы тоже любите делать запрет похожим на совет?
— Я люблю, когда люди выбирают не самый быстрый способ проиграть.
— И что я должна делать на ужине?
— Слушать.
— Я умею.
— Нет. Вы умеете спорить. Это разные навыки.
— Вы невыносимы.
— Это уже не первый ваш комплимент.
Повозка остановилась в переулке за квартал от дома Терранов. Рейнард не вышел сразу. Достал из кармана маленький серый платок и протянул мне.
— Вытрите кровь на ладони.
Я посмотрела на красную царапину.
— Это не кровь, а след пуговицы.
— Для человека, который ищет повод спросить, где вы были, разницы нет.
Я взяла платок.
— Как мне получить пуговицу обратно?
— Через часовщика.
— Когда?
— Когда она перестанет кричать чужим страхом.
— Это значит никогда?
— Это значит, когда я смогу снять первый слой.
Он уже взялся за ручку дверцы, но я остановила его:
— Рейнард.
Он повернул голову.
Я впервые назвала его по имени. Без титула, без фамилии. Просто потому, что после пристройки у Серых конюшен «господин Сорель» звучало слишком далеко от той грязи, через которую он вывел меня живой.
— Что?
— Если Элиан сказал правду, Кассиан не просто убил Дамиана. Он женился на мне после этого.
— Да.
— Зачем?
Рейнард ответил не сразу.
— Есть несколько вариантов.
— Назовите худший.
— Худший? Он женился не после убийства, а ради того, что могло проснуться в вас после смерти Орсо.
Я медленно сжала пальцы на платке.
— Мой дар.
— Брачные эхо редко откликаются так сильно. Дамиан мог знать, что вы услышите его, если он умрет. Кассиан тоже мог знать.
— Тогда я не жена.
Слова вышли тихо.
Рейнард смотрел на меня внимательно, без прежней резкости.
— Что?
— Я не жена. Я вещь, которую поставили в нужную комнату и ждут, когда она начнет работать.
Лицо его стало жестче.
— Не делайте за него грязную работу.
— Какую?
— Не превращайте себя в вещь его словами. Даже если он именно так и думал.
Мне нечем было ответить.
Рейнард открыл дверцу.
— На ужине не смотрите на его запястье слишком часто.
Я подняла глаза.
— Почему вы решили, что я буду?
— Потому что теперь это сделает любая женщина на вашем месте.
— А что сделал бы дознаватель?
— Дознаватель смотрел бы на тех, кто заметит, что вы смотрите.
Он вышел первым, проверил переулок и только потом помог мне спуститься. Его рука была сухой, теплой, без нажима. Он отпустил сразу, как только я встала на мостовую.
Совсем не так, как Кассиан.
И именно поэтому я заметила это слишком ясно.
— Идите, — сказал Рейнард. — До дома дойдете одна. Если вас спросят, где были, не украшайте.
— Простая ложь требует выдержки.
— Начинаете учиться.
Я пошла не оглядываясь.