Страница 9 из 12
Помню, как он стоял в дверях – элегантный, со своими тремя волосинами на голове. Худой, но с животом, почти лысый и такой одинокий. Да, он тоже был одинок. Если бы не вся эта история с волосами в раковине – он был славный малый.
– Марк? – Чиспи размахивал очередной бутылкой шампанского.
– Я здесь, – отозвался я.
Я вернулся к нему в конференц-зал. Он снова наполнил мой бокал. Я осушил его, не в силах выбросить из головы дядю Грегори. Бедняга уже несколько лет страдал от болезни Альцгеймера – будто других напастей ему было мало. Он никого не узнавал, даже слугу, который ухаживал за ним как мать. Меня он, возможно, тоже не узнавал, но при каждом моем визите изрыгал одно и то же проклятие: «Этот подлец Цукерберг украл мою гениальную идею, чтоб его…» – затем мрачнел и с силой бил кулаком по воздуху, а слуга каждый раз вздыхал.
– Где ты витаешь, Марк? – Гермиона выхватила у меня бокал, который Чиспи уже собирался наполнить. – Хватит с тебя на сегодня, – она нахмурилась. – Что с тобой?
Что со мной? Я чувствовал тяжесть в груди, прямо под грудиной, словно я из последних сил карабкаюсь в гору. Впрочем, со мной такое не впервые – я просто устал. Или дело в чем-то другом? Наверное, просто не хватало воздуха, в зале было слишком накурено. Но точно ли причина в этом?
– Мне пора, – я торопливо подхватил папку с документами, чувствуя себя каким-то расплющенным, плоским и бесформенным. Бестолковой кляксой на листе бумаги – ужасный внутренний дискомфорт. Будто внутри пустота.
Вероятно, мне просто нужно на воздух.
– Я пойду, спасибо.
– Изучишь – и завтра все подпишем, – Чиспи положил руку мне на плечо. – И не забудь, с тебя шампанское! Подпишем и закатим вечеринку, – проговорил он заплетающимся языком, уже совершенно пьяный.
– Завтра днем, – бесстрастно уточнила Гермиона. – В три часа. Запишешь?
– Не надо, запомню.
– Да что с тобой такое? – она с подозрением уставилась на меня. – Что-то не так? Или мне кажется?
Я пожал плечами. Махнул коллегам рукой на прощание. Вежливо распрощался с Чиспи, затем с Гермионой – та меня проигнорировала. И со своей небесно-голубой папкой под мышкой быстро вышел и почти бегом спустился по лестнице, считая ступеньки, как всегда, когда нервничал. Стремительно вылетел на улицу и остановился на тротуаре, хватая ртом воздух. Я не мог надышаться, как будто только что оставил позади себя собор, готовый вот-вот обрушиться и превратиться в облако пыли и обломков. Будто спасся в последний момент. Казалось, я сам сейчас рухну. Подумать только – я, Марк-Волк, победитель. Отчего же мне так паршиво?