Дымок

Принесли напитки, и особый сюрприз от шеф-повара – паштет на тостах, оказавшийся довольно вкусным. Затем подали вино, и Фредди, увлёкшись ритуалом дегустации, на время забыл о своей неуверенности. Они с Пег чокнулись бокалами, и Фредди сказал:

– Я рад, что ты уговорила меня пойти, Пег.

– Я тоже рада, – ответила Пег. – Мне нравится быть с тобой, Фредди, но не всё время и в одном и том же месте.

– За то, чтобы почаще выбираться в свет, – произнёс тост Фредди, неловко сжимая бокал рукой в перчатке. Они снова чокнулись и выпили.

Принесли закуски. Фредди и Пег поели, выпили ещё вина; они отпускали шуточки и смеялись над ними. Помощник официанта в галстуке-бабочке убрал со стола, и вскоре подали основные блюда. Ничто не предвещало беды.

Но тут в самый неподходящий момент Пег подняла взгляд на Фредди. К середине ужина еда и вино почти полностью стёрли помаду с его губ, а также часть макияжа вокруг рта, и он как раз подносил к открытому рту вилку с едой. Пег увидела напротив мужчину с дырой посреди лица, в глубине которой виднелась внутренняя поверхность парика.

Пег зажмурилась и на всякий случай прикрыла глаза ладонью. «Я должна забыть это зрелище, – пообещала она сама себе. – Рано или поздно я забуду то, что видела».

Тем временем следовало позаботиться о другой стороне дела.

– Фредди, – тихо сказала Пег, – когда подойдёт официантка, опусти голову пониже.

Фредди вместо этого встрепенулся и выпрямился. Тусклый янтарный свет свечи отразился в тёмных очках. Пег отказывалась смотреть на то, что ниже очков.

– Пег? – спросил Фредди. – Возникла проблема?

– Небольшая. Мы что-нибудь придумаем. Продолжай есть.

– Что случилось, Пег?

– Твой макияж немного стёрся, но ничего страшного. Нет смысла поправлять сейчас – сделаем это после еды.

– Теперь я буду нервничать, – сказал Фредди.

– Все мы нервничаем, Фредди.

– Нет-нет, – возразил он, – я не о том. Я уже отвык от того, что меня видят, Пег, понимаешь? Я теперь как прыщавый подросток – стесняюсь, когда на меня смотрят.

– Никто на тебя не смотрит, – заверила Пег. – Если бы кто-то на тебя смотрел – уж будь уверен, мы бы узнали.

– Не хочу знать, почему ты так говоришь.

– Просто ешь, – посоветовала Пег.

Дальнейший разговор не клеился, хотя они и пытались вернуться к прежнему настрою. Но неловкость уселась за столик и не собиралась уходить.

Теперь с официанткой разговаривала только Пег. Она поблагодарила за восхитительные блюда, вежливо отказалась от десерта и кофе, попросила счёт. Фредди же всё это время сидел в позе «Мыслителя», с рукой в перчатке, обхватывающей рот и подбородок со стороны, обращённой к официантке.

Когда Мария-Антуанетта удалилась за счётом, Пег передала Фредди маленькую сумку на молнии с помадой и другой косметикой, и он отправился в мужской туалет восстанавливать свою наружность. «Вот каково быть девушкой, а не парнем», – подумала Пег, но решила не углубляться в эту мысль. Вскоре Мария принесла счёт.

Пег выкладывала купюры на поднос, когда вернулся Фредди. Встав рядом со столом, он спросил:

– Так лучше?

Пег осмотрела его лицо, слегка прищурившись.

– Сойдёт, – решила она. – Нам бы только добраться до машины.

Фредди вернул ей косметичку.

– Один парень в туалете видел, как я красил губы, – сказал он.

– Он что-нибудь спросил?

– Кажется, хотел. Но я улыбнулся ему, и он выскочил за дверь.

– Ничуть не сомневаюсь.

– Пег, – сказал Фредди со вздохом, – я превратился в какое-то страшилище для маленьких детей.

«Если бы только детей», – подумала Пег, но не решилась сказать вслух, заметив вместо этого:

– Постарайся держаться подальше от детских площадок. – Закончив отсчитывать деньги и встав, она добавила: – Расслабься, Фредди. Мы же весело провели вечер, разве нет?

– Верно, – ответил он, но без особого воодушевления.

Пег обвила своей рукой руку Фредди под длинным рукавом. По крайней мере,

наощупь

это был всё тот же Фредди.

– Скоро, – промурлыкала она по пути к выходу, – мы вновь окажемся в нашей постели, в темноте, не волнуясь ни о чём на свете.

– Звучит заманчиво.

Метрдотель учтиво попрощался с ними и осведомился, понравился ли им ужин.

– Я отвечу, – тихо пробормотала Пег и принялась расхваливать атмосферу заведения, качество блюд, обслуживание, вежливость персонала, самого метрдотеля, пока тот не задрожал от удовольствия, словно мираж в нагретом воздухе. Затем Пег с Фредди вышли из ресторана, пересекли шуршащую гравием тёмную парковку и наконец забрались в фургон.

– О, боже, – вздохнул Фредди, развалившись на пассажирском сиденье.

– Попробовать стоило, – сказала Пег.

– Да, думаю, ты права – стоило.

– Но нужно кое-что доработать, – заметила она.

– Возвращаемся к чертёжной доске, – согласился он.

– Во всяком случае, мы убедились, что это возможно.

Фредди задумался.

– Ладно, – наконец заявил он. – Пусть не безупречно, но хотя бы возможно. Но скажу тебе кое-что, Пег. – И, прежде чем она успела отреагировать, Фредди сорвал с головы парик, бросив его себе на колени. – В этой штуке охренеть как

жарко!

Парковка «Оберже» была освещена довольно скудно, но много света и не требовалось. Пег посмотрела на лицо Фредди – макияж, помаду, нарисованные карандашом брови, солнцезащитные очки и пустоту выше лба – и вдруг, сама того не ожидая, начала смеяться. Никак не могла остановиться.

Фредди уставился на неё.

– А? – спросил он. – Что?

– О, Фредди, – воскликнула Пег сквозь смех. – Я люблю тебя, Фредди, мне так хорошо с тобой. Но, боже мой, Фредди, сейчас ты выглядишь, как кувшин Тоби!

[91]

[Декоративный кувшин в виде сидящего человека, либо головы или бюста известного персонажа. В любом случае, вместо затылка и макушки у кувшинного персонажа дыра.]