Дымок

– Да уж. У тебя случайно нет моих фотографий, Пег?

Она покачала головой.

– Конечно нет. Ты же никогда не любил фотографироваться, помнишь? Ты говорил, что это не вяжется с твоим образом жизни.

– Ну, пожалуй, так и есть. Не вяжется.

– Может, – предложила Пег, – когда я тебя полностью накрашу, сделаем фото на «Полароид»?

Частично видимое лицо выразило крайнее недоверие.

– Думаешь, хорошо получится?

– Поживём – увидим, – сказала Пег и снова взялась за кисть.

Спустя некоторое время она произнесла:

– Выглядит более-менее неплохо.

– Я, наверное, смотрю на ту часть, что «менее», – заметил Фредди.

Они вместе стояли в спальне перед ростовым зеркалом на дверце шкафа – Пег и Существо из ужастиков пятидесятых годов. С кожей цвета сандалового дерева, бледно-серыми губами, тёмными жёсткими бровями (от краски волоски слиплись), с прядями чёрных искусственных волос, свисающими вокруг ушей – уши было чертовски сложно накрасить из-за всех этих завитков и изгибов – и в непроницаемо тёмных очках, Фредди вообще не был похож на человека. Как дрэг-квин,

[86]

[Сперва хотела перевести специфический термин drag queen как просто «трансвестит», но, оказывается, это не одно и то же. Трансвестит переодевается в женскую одежду по собственному психологическому влечению. Дрэг-квин же переодевается и притворяется женщиной в первую очередь ради создания образа, выступления на сцене, развлечения зрителей.]

переставший выглядеть мужчиной, но так и не ставший похожим на женщину. Фредди теперь выглядел, как пришелец в человеческой оболочке. Или словно в Диснейленде рядом с анимированной куклой Авраама Линкольна поставили куклу Бобби Дарина.

[87]

[Бобби Дарин – американский певец и актёр. А анимированная и озвученная кукла Авраама Линкольна в натуральную величину впервые была создана в 1964 году для Всемирной выставки в Нью-Йорке, после чего аттракцион перекочевал в Диснейленд. С тех пор кукла Линкольна несколько раз совершенствовалась, и теперь представляет собой довольно сложное электронное устройство вроде робота.]

Пег была полна решимости сделать все, что только возможно, даже если в лучшем случае Фредди станет похож на магазинного манекена.

– На улице ведь будет темно, – напомнила она, – и в ресторане тоже. Фредди, мы должны хотя бы попробовать.

– Ну, я уже при параде, – признал Фредди, слегка сморщив лоб под слоем тональной основы. – Раз начали – надо идти до конца.

– Спасибо, Фредди.

– Но, Пег…

– Да?

– Давай обойдёмся без «Полароида».

Пег обзвонила пять ресторанов, прежде чем выбрала подходящий. Да, они гордятся романтической атмосферой, создаваемой тусклым светом свечей. Да, у них имеются кабинки с высокими спинками, если мадам угодно. Да, они понимают, что супруг мадам недавно пострадал при взрыве на производстве, стесняется своего внешнего вида и это будет его первый выход в свет после возвращения из больницы, и они приложат все усилия, чтобы ужин в «Оберже» прошёл для него приятно и непринуждённо. Зал для курящих или некурящих?

– Вы шутите? – спросила Пег. – После того, как мой муж едва не погиб при взрыве?

– Значит, для некурящих. Ждём вас в девять, мадам.

В округе имелось три разновидности ресторанов. Одни по сути являлись барами с кухней, в основном для местных. Другие пытались следовать за модой и подражали городским ресторанам, но отставали от них лет на десять – их посещали люди, приезжающие на лето или на выходные. Наконец третьи – пафосные заведения со смутным отголоском «Максима»,

[88]

[Исторический ресторан в Париже, известный своим роскошным интерьером в стиле ар-нуво и классической французской кухней.]

огромными меню с кисточками, перебором муки в соусах и сахара в салатах – туда водят маму на её день рождения.

У Фредди не было дня рождения, но, тем не менее, они с Пег выбрали именно такой ресторан. И правда, метрдотель носил смокинг, официантка вырядилась как Мария-Антуанетта, играющая роль молочницы,

[89]

[Французская королева Мария-Антуанетта одно время увлекалась игрой в крестьянскую жизнь. На территории Версальского парка она приказала выстроить декоративную деревеньку со всеми хозяйственными постройками, и сама любила играть роль доярки или молочницы]

и даже помощник, уносящий грязную посуду, щеголял в галстуке-бабочке, но эти люди привыкли угождать чужим мамам, так что те в свой особенный день чувствовали себя тут как дома, и они отлично справились с жертвой взрыва – почти не глазели на руки в перчатках; ни словом, ни взглядом не намекали, что с лицом гостя что-то не так; и не проявляли ни малейшего удивления, видя, что тот двигается и разговаривает совсем как здоровый человек.

Фредди и Пег провели к затенённой кабинке в углу с высокими сиденьями, обитыми бархатом пурпурного цвета. На тёмной скатерти с орнаментом, под грубоватым стеклянным абажуром стояла невысокая свеча; излучаемый ей свет, проходя через толстое стекло тёмно-янтарной окраски, напоминал последние судорожные вспышки галактики, давным-давно погибшей где-то на краю вселенной.

– Думаю, нам здесь понравится, – решила Пег.

– Я не вижу своё меню, – пожаловался Фредди.

– Хорошо. Значит, твоё меню тоже не видит тебя.

– Ой, Пег, неужели я выгляжу настолько плохо?

– Нет, Фредди, – солгала она, протянув руку и сжимая его перчатку «Плэйтекс». – Я просто шучу.

Методом проб и ошибок они выяснили, что если держать меню под определённым углом, то отражённый от потолка свет позволяет разобрать написанные изящным почерком слова. Но после того, как к столику вернулась Мария-Антуанетта, необходимость с таким трудом изучать меню отпала; официантка готова была описать любое из сорока двух фирменных блюд на словах.

Постепенно Пег расслабилась, её мысли успокоились. Медленно, но верно она погружалась в желаемую атмосферу: ужин в ресторане с любимым, свечи, приятная музыка на фоне – балетные композиции Делиба

[90]

[Лео Делиб – французский композитор.]

или что-то похожее. Они заказали напитки, вино, фирменные закуски и основные блюда, и в ожидании повели беседу как обычная пара на свидании: о домашних делах, о летней погоде, о поездке в город, чтобы разжиться наличкой… Вечер проходил просто замечательно.