Страница 8 из 12
— Я вывезу тебя за город и брошу там, пусть тебя кто-нибудь найдет! А потом мы с сыном уедем! — прошипела она в лицо Каэтано, такое спокойное, словно он наконец сумел заснуть без кошмаров. И, заклеивая рот и глаза ему, добавила: — Придурок!
Она вихрем прошлась по квартире, собирая сумку себе и Бену. Нужно получить гонорар за выступление, забрать у родителей из тайника драконьи сокровища и валить.
Бен устроил скандал, когда Рут забирала его из садика. Он требовал отца, а на неловкие выдумки Рут про «папа ушел на работу» топал ногами и вопил: «Ты врёшь, дура!»
Рут тащила брыкающегося ребенка половину дороги на руках и ненавидела магистра Каэтано всем сердцем. Потом как-то помирились и договорились в обмен на конфету и наклейки перестать рыдать. Занятие плаванием у Бена Рут решила пропустить, сразу отвела его к соседке. Бен уселся у окна и заявил, что будет ждать папу с работы. Рут получила полный сочувствия взгляд Марты, но та вслух ничего не сказала.
С эмоциями Рут решила разобраться потом: она опаздывала. Даже не проверив, как там Каэтано, не задохнулся ли в скотче, она запрыгнула в свою пежошечку и понеслась на окраину города. Очень старалась не превышать скорость, но скорее всего раза два попала под камеры дорожного наблюдения, и скоро ей придут письма счастья с квитанцией на штраф. А в итоге все равно опоздала на смену, потому что навигатор сглючил и не показал ей свежую пробку на дороге.
Популярный ночной клуб «Врата рая», где Рут выступала по четвергам и субботам, располагался в арт-квартале, созданном на месте джентрифицированной промзоны. Модные бары, граффити, постоянный запах всякой курительной дряни на бывших заводских улочках. Злачное место, которое сейчас оспаривали друг у друга несколько бизнесменов. Впрочем, Рут не касалось, кто будет стричь купончики с клабберов, дилеров, проституток и танцоров. Она выступала с большим номером в файер-шоу, получала наличкой, отстегивала там же процент вежливым ребятам в пиджаках, которые крышевали заведение, и к двум ночи приезжала домой к Бену.
В гримерке было тесно: ожидали важных гостей и позвали всех, у кого были интересные выступления. Рут сбросила одежду и бегом влезла в сценический комбез на голое тело: черный и блестящий, с прозрачными вставками на всех завлекательных частях тела. Волосы наскоро затянула в три пучка и начала наносить сценический макияж: бронзовое лицо, красный рот, обведенные черным глаза.
Она обычно выступала с разным реквизитом: с поями — горящими шарами на цепи, с полыхающими веерами, с посохом, с подожженными кольцами и факелами. Но сегодня управляющий потребовал огненный кнут — и опять на нее наорал.
Кнут был ненастоящим — никакого сравнения с тем, от которого у Рут остались шрамы. Облегченный, он скорее походил на ленту для художественной гимнастики, так же красиво раскручиваясь горящими петлями вокруг Рут. А еще кнут громко щелкал, испуская клубы дыма, с помощью приблуды в рукояти.
Рут надела последний элемент костюма — позолоченные демонские рожки на голову. И выскользнула на сцену под первые электронные аккорды.
Кнут вспыхнул, сзади фонтанами холодного огня ударила пиротехника, прожекторы погасли, погружая зал во тьму. Рут хлестнула по сцене кнутом и изогнулась. Ее номер был простым, сочетал стрип-пластику, акробатику и чуточку контемпорари. Главный эффект — в кольце огня, что окружало ее сильное, гибкое тело.
И Рут немного читерила. Потому что после целого стакана драконьей крови пламя вредило ей куда меньше, чем простым людям. Она не боялась обжечься, и огонь сам льнул к ее телу, так что ее номера были самыми красивыми.
Рут пару раз споткнулась, но этого не заметили, и наконец она поймала нужный настрой, и растворилась в музыке. Почти.
Вдруг в толпе у сцены мелькнуло бледное лицо. Рут едва не уронила кнут: этого не может быть! Человек мелькнул и пропал, а Рут занервничала, но тело послушно следовало заученной программе: высоко прыгнуть, поднять ногу в вертикальный шпагат, щелкнуть кнутом, упасть на колени, выгибаясь… Знакомое лицо снова появилось внизу, уже ближе.
Рут, опуская кнут, шагнула вперед, она выбилась из музыкального ритма. Магистр Каэтано стоял у сцены в одной рубашке. На штанах остатки скотча, мерцающие в ультрафиолете клубных огней. Рут, ни о чем не думая, размахнулась. Но магистр вскинул руку, и горящий кнут обмотался вокруг его ладони.
Каэтано запрыгнул на сцену, не отпуская кнута. Зрители восторженно взвыли: посчитали это частью шоу, но Рут видела, что Каэтано обжегся по-настоящему. Он дёрнул Рут к себе, и она снова упала на колени. Мелькнула отчаянная мысль: «Сейчас убьет!»
Она, не вставая, схватилась сама за горящий ремень кнута у самой рукояти — у нее спецперчатки, и ей ничего не будет. Каэтано стоял на ногах твердо — Рут проехалась на коленях почти к нему вплотную — резко ослабила ремень и набросила вторую петлю ему на плечи. Подпрыгнула, зацепила еще и ногой и потянула изо всех сил — Каэтано упал, зрители засвистели и зааплодировали, диджей добавил битов.
Он вывернулся из двойной петли, вскочил, взъерошенный, как кот в драке. Они кружили друг напротив друга, и Рут снова огрела его кнутом — слабенько, ведь это реквизит, но сумела рассечь ткань на спине магистра. Он оскалился, сзади снова грохнула пиротехника, выбрасывая в спертый воздух клуба снопы искр. И вдруг электронный бит смолк, вспыхнул верхний свет, ударяя по глазам, а в помещение, заполненное народом, кто-то бросил дымовые шашки. И прозвучала автоматная очередь. В рвущейся наружу толпе замелькали маски спецназа.
Рут бросила кнут, кошкой прыгнула Каэтано на спину, и они рухнули вместе на сцену. Она вцепилась ему в волосы и зашипела:
— Лежи, дурак!
— Что это? — спросил он, удивительным образом послушавшись.
— Разборки владельцев этого, э-э-э, трактира, — Рут не нашла в языке Каэтано аналога слову «клуб» и по понятным причинам не использовала слово «бордель».
Каэтано засмеялся. Лежал под ней, со свежими ожогами, в поднимающемся снизу дыму, от которого им обоим жгло глаза, и хохотал как помешанный.
— Я уж думал… — еле сумел вымолвить, — в сказочное королевство попал. Ан нет, все то же самое.
Он сдвинулся, и Рут ощутила его эрекцию. У черного мага стояло на весь этот ужас кромешный!
— Лежи, или пристрелят! — она снова попыталась надавить на его плечи.
— Вот из этих волшебных трубок? — Каэтано пренебрежительно кивнул на автомат в руках у ближайшего спецназовца.