Неверная луна

Рут злилась на Каэтано все сильнее. Он снился ей в кошмарах. Он посмел заявиться к ней на порог с таким видом, словно она его сбежавшая рабыня. Он угрожал ей жизнью ребенка, на которого не имеет никаких прав! Сейчас еще начнет баловать Бена и вобьет между ней и сыном клин! Ну нет, она не позволит этого.

Рут подняла голову и встретилась с немигающим взглядом Каэтано. Они поиграли в гляделки, потом Рут ехидно спросила:

— Когда ожидается переход в твой мир?

— Как только я заполучу дракона, — Каэтано приблизился к кофеварке. — Как заставить работать эту штуку?

— Тебе кофе понравился? — Рут удивилась. Она специально сделала покрепче и без всякого сахара.

— Кофе… Я запомню. Хочу такой же напиток у себя в Цитадели пить.

— Вырасти сначала кофейное дерево, — Рут фыркнула.

— Ты этим займешься, — припечатал Каэтано. — А пока будь добра, сделай мне еще этого напитка. Законы гостеприимства и все такое.

— Лучше б я тебя в лесу том прирезала! — вырвалось у Рут.

— Тогда бы давно стала дерьмом, сожранная чудовищем из аномалии! — Каэтано, похоже, всерьез обиделся, и Рут пошла делать кофе, довольная горькой складкой у его рта.

Поневоле вспомнила, как и куда он ее целовал, а еще что у нее и близко не было нормального секса с тех пор, и вибратор спасал не особо, да еще и от ребенка прятаться приходилось.

Каэтано снова не забыл заставить ее попробовать первой, потом с видимым удовольствием отпил почти кипящей жидкости, черной, как его душа. Рут же обожгла язык и разозлилась. Но подходило время идти за Беном в садик, поэтому она загрузила в посудомойку грязную посуду (заодно пришлось объяснять, что в их мире она сковородки не драит), затем попыталась отменить выступление в клубе сегодня. Однако разозленный менеджер прислал ей гневное сообщение, что если она не придет, то может считать себя уволенной за прогул. Хорошо, что Каэтано не мог читать на их языке, иначе бы взбесился посильнее, чем сама Рут.

Она сквозь зубы прокляла мужиков-сволочей и решила, что справится. У нее уже был готов план, но слишком многое зависело от чистого везения. Рут основывалась на том, что Каэтано потерял большую часть своей силы в ее мире. Он пользовался руками, а не призывал предметы, и даже не пытался залезть ей в голову. Только при первой встрече с сыном он ненадолго задержал ее в воздухе, а еще без помощи рук дверь закрыл. И общался мысленно лишь с Беном, не пытаясь делать марионеток из людей на улице. Значит, вряд ли может как раньше — и прекрасно!

— У моего сына уже были выбросы силы? — спросил Каэтано, снова возникая за ее спиной; Рут подскочила.

— Это мой сын! — сказала она громче, чем собиралась.

— Наш, — Каэтано снова улыбнулся, словно рождение сына давало ему неоспоримое право на Рут со всеми потрохами.

— Выбросы были, — вздохнула Рут. Она решила, пока есть время, узнать, чего ожидать от сына мага. — Иногда он ими управляет, чаще нет. Я стараюсь не допускать истерик и слез, но…

— Рут, милая, — сказал Каэтано намного тише и мягче, чем разговаривал с ней весь день, — если не научить его контролировать силу, то он сойдет с ума годам к двадцати, а то и раньше.

— Он сам научится, — Рут пыталась убедить в первую очередь себя. — Сам!

— Шансы невысоки, — Каэтано пожал плечами. — Но разговор не имеет смысла. Я научу его, а с тебя этого довольно. И если б ты выбросила мой кровавый камень, я все равно бы тебя нашел по крови сына. Я его чувствую.

— Я тебя ненавижу, — Рут обеими руками стерла слезы.

— Ты можешь повторять это, сколько тебе вздумается, — Каэтано хмыкнул. — Но мне тебя определенно не хватало.

— Многих женщин до смерти засек кнутом, сварил заживо, снял шкуру? — Рут обхватила себя руками, она дрожала, будто в ознобе, и определенно была не в порядке.

— Тебе этого не стоит знать, — Каэтано снова говорил ласково. Как с норовистой лошадью. — Но, возможно, тебе захочется узнать, что я никого не брал в постель.

— Сам справлялся? — брякнула Рут. — Или стоя?

Глаза Каэтано странно сверкнули, но он промолчал. Она вздохнула. Сходила умылась — Каэтано тенью следовал за ней.

— Мне надо забрать ребенка из детского сада, — сказала она, придвигая табуретку из икеи и забираясь на нее, чтобы достать кое-что со шкафа.

— Мы пойдем вместе, — сообщил ей Каэтано, который тоже выглядел задумчивым. Поди, решал, насиловать ее прямо сейчас или при ребенке.

— Это я уже поняла, — Рут спрыгнула. — Что от тебя не избавиться.

Каэтано улыбнулся, а она начала собирать сумку, радуясь, что продолговатый серебристый цилиндр выглядит в ее руке безобидно.

— Ты можешь принести любимую бутылочку Бена с кухни? — спросила нейтрально. — Синюю, там еще щенки нарисованы.

Что удивительно, Каэтано повернулся, желая выполнить ее просьбу. Видать, тоже был растерян в новом для себя мире. Рут рванулась вперед и засадила ему в шею иглу. И успела вкачать в проклятого черного мага почти полный шприц транквилизатора.

Каэтано резко развернулся, схватил ее за горло, сдавил страшно и обмяк. Упал, хрипя. Его глаза были полны гнева, ненависти и боли. Рут вколола ему остаток транка и присела рядом.

— Ну вот и все, — сказала, глядя, как мутнеют его двуцветные глаза. — Зря ты ко мне заявился.

Каэтано потерял сознание. А Рут смотрела на него, такого всесильного. Валяется у ног трактирщицы и снова в ее полной власти. Она взглянула на его крупные сильные ладони, осторожно подняла руку, сдвигая Рену рукав. Собралась закачать побольше воздуха в вену, примерилась, глядя ему в лицо.

— Я делаю доброе дело, так надо, — сказала, чувствуя, как по щекам текут слезы. Она вспомнила, как радовался Бен, что папа пришел. Она ведь, дура, врала Бену, какой у него папа хороший был. Вот и завралась.

Смотрела на эти губы и вспоминала, как Каэтано смеялся ее шуткам. Как показывал что-то интересное. Как зажимал ее — жадно, бешено. Как не мог держать руки при себе, все лез дотронуться.

Рут выпрямилась, так и не сделав задуманного, и пнула Каэтано в бок.

— Сволочь! — прошипела и добавила пару совсем уж непечатных слов. А потом потащила его, бесчувственного, в кладовку. Достала армированный скотч и стала превращать бывшего «жениха» в мумию. Посмотрим, как магия справится с достижениями цивилизации — скотчем, клеем “Момент” и грифом от штанги, которые водились в хозяйстве Рут.