Страница 3 из 24
— Мой мальчик превзошёл самого себя! — воскликнул он, и его голос дрожал от восторга. — Я ожидал, что он возьмёт Дрейнбург, я ожидал, что он захватит принцессу, но убить старика Вильяма! — Он снова рассмеялся, качая головой. — Ах, какая дерзость! Какая наглость! Мой мальчик вырос, Милон. Вырос и стал мужчиной.
Милон стоял неподвижно, ожидая, пока король закончит излияния. Когда Алекс наконец затих, вытирая уголок глаза костлявым пальцем, советник заговорил снова:
— Что прикажете ответить Тёмному Царю? И какие будут дальнейшие указания?
Алекс откинулся на спинку трона и на мгновение задумался. Его глаза устремились куда-то в пустоту, в пространство между колоннами. Он постукивал пальцами по подлокотнику — медленно, ритмично, словно отсчитывая такт неслышной мелодии.
— Ещё рано, — произнёс он наконец. — Рано нам выходить на сцену, Милон. Мы прибудем на материк, когда всё будет готово. Когда яблоко созреет и само упадёт в нашу ладонь. — Он перевёл взгляд на советника и улыбнулся. — Напиши моему мальчику в ответ. Скажи, что я доволен. Скажи, что я горжусь им. И скажи... — он сделал паузу, и его улыбка стала шире, обнажая пожелтевшие зубы, — ...скажи, чтобы он не затягивал с Элирой.
Милон склонил голову, принимая приказ.
— Как пожелаете, Ваше Величество, — произнёс он и, пятясь, сделал несколько шагов назад, прежде чем развернуться и направиться к выходу из тронного зала.
Алекс снова хихикнул и постучал пальцами по подлокотнику трона.
— Скоро, — прошептал он в пустоту. — Скоро.
Глава 2
Королевство Брендвуд. Столица. Зал Совета.
Зал Совета в Лендроне был выстроен вокруг живого дуба, что прорастал сквозь каменный пол и уходил ветвями в самый потолок, раскидывая их, как руки древнего божества. Но сегодня это божество молчало. Его листва, обычно шелестящая даже в безветренную погоду, замерла, словно само дерево прислушивалось к тому, что происходило внизу, и не смело выдать своего присутствия.
Вдоль стен тянулись резные панели из светлого ясеня, изображавшие подвиги брендвудских королей: великанов, что шагали бок о бок с людьми, друидов, что вызывали дождь и останавливали реки, и серебряное древо, чьи корни уходили в череп. Но сейчас эти картины казались насмешкой, памятником былому величию, что рушилось на глазах.
Трое мужчин сидели за длинным столом и тишина, что висела в зале, была густой, как болотный туман. Советник Вилл, казначей Брендвуда, был грузным человеком с круглым лицом, напоминавшим перезрелый персик. Его щёки, обычно румяные и лоснящиеся, сейчас обвисли, как сдувшиеся мехи, а маленькие глазки, заплывшие жиром, беспокойно бегали от одной резной панели к другой, ни на чём не задерживаясь. Он нервно теребил край своего бархатного дублета и пальцы его, пухлые и короткие, оставляли на ткани влажные пятна.
Рядом с ним сидел советник Теодор, хранитель брендвудских летописей и законов. Он был полной противоположностью Вилла: тощий, как скелет, обтянутый сухой кожей, с длинной шеей, на которой кадык ходил вверх-вниз при каждом глотке. Его волосы, когда-то чёрные, теперь напоминали пепел, припорошивший голову, и были зачёсаны набок так, что обнажали высокий лоб, изрезанный морщинами, словно старая карта.
Третий, начальник стражи Зерод, был воином до мозга костей. Широкий в плечах, с длинной шеей, он сидел, подавшись вперёд, и его грубые ладони лежали на столе. Лицо его было неподвижным, как каменная маска, а глаза горели тревогой. Он смотрел на пустующее кресло во главе стола — то самое, что раньше занимал король Вильям.
Гарольд метался по залу, как зверь в клетке. Его шаги быстрые, нервные, срывающиеся — отдавались от каменных плит гулким эхом. Его каштановые волосы, обычно идеально зачёсанные набок и блестящие от масла, теперь свалялись в колтуны и падали на лоб сальными прядями. Лицо осунулось, под глазами залегли тёмные круги, а губы, ещё недавно такие пухлые и надменные, превратились в тонкую бледную линию. Он ходил. Взад-вперёд. Взад-вперёд. Его пальцы то сжимались в кулаки, то разжимались, и он то и дело дёргал головой, словно отгоняя назойливую муху. Советники следили за ним взглядами, не решаясь заговорить.
Наконец Гарольд остановился у кресла отца, он посмотрел на него, искажая лицо от боли. А потом он сел, опустился в него медленно, почти благоговейно, как садятся на трон, который ещё пахнет предыдущим владельцем. Тишина сгустилась до предела. Было слышно, как где-то в листве дуба возится птица, как потрескивают свечи, как ветер за окнами шевелит плющ, оплетавший колонны. Гарольд ударил ладонью по столу.
— Почему?! — закричал он. — Почему главнокомандующий предал нас?! Моего отца?! Он забрал почти всю армию Брендвуда, Аргарион пал! Скоро они пойдут на нас! — Он обвёл советников безумным взглядом. — Что нам делать?!
Вилл откашлялся. Его круглое лицо пошло красными пятнами, и он промокнул лоб платком, который извлёк из рукава.
— Ваше Величество... — начал он осторожно, его голос был высокий и дребезжащий, звучал как несмазанная петля, — возможно... возможно, вы ошиблись? Может быть, это было недоразумение, и главнокомандующий...
— Я СВОИМИ ГЛАЗАМИ ВИДЕЛ! — Гарольд вскочил на ноги. Кресло отлетело назад и с грохотом ударилось о стену. — Я видел, как он без тени сомнения, без единого слова, без колебания отрубил голову моему отцу! Его Король стоял перед ним и требовал объяснений, а он просто взял и... — он замолчал, тяжело дыша. — Я чудом сумел спастись... — прошептал он, опуская голову.
Повисла пауза. Теодор, до этого молчавший, осторожно кашлянул в кулак и подался вперёд.
— Ваше Величество, — произнёс он, — я уверяю вас, что в Совете никто даже и не намекал на возможность предательства. Это просто немыслимо. Невозможно. Главнокомандующий был предан вашему отцу до мозга костей. Он служил короне Брендвуда тридцать лет. Он...
— БЫЛ ПРЕДАН, ДА?! — Гарольд снова взорвался, разворачиваясь к Теодору. Его глаза, широко раскрытые, горели истерическим огнём. — А ЧТО ПО ИТОГУ?! Что по итогу, советник?! Где была его преданность, когда он отсёк голову моему отцу, как баранью тушу на бойне?! Где его верность, когда наша армия теперь марширует под знамёнами Тёмного Царя?!
Теодор осёкся, а кадык заходил ходуном. Он перевёл взгляд на Вилла, ища поддержки, но казначей лишь втянул голову в плечи, мечтая провалиться сквозь землю. Зерод поднялся, и его тень накрыла половину стола.