Страница 15 из 24
Однако скорбь не должна затмевать разум. Тёмный Царь представляет угрозу для всех Пяти Королевств. Камертон готов протянуть вам руку помощи. Наш флот, сильнейший на всём Аверлоне, выйдет в море и ударит по Грендвуду, отвлекая силы короля Алекса. Мы понимаем, что основная тяжесть войны ляжет на наши плечи, так как силы Брендвуда очень ослаблены, и вы не готовы воевать на ровне с нами. Поэтому, в знак нашего нерушимого союза, мы предлагаем скрепить его браком.
Наша юная дочь, принцесса Сисилия, достигла брачного возраста. Мы предлагаем её руку вам, король Гарольд. Брачный союз между Брендвудом и Камертоном станет залогом нашей общей победы и основой для мира, что наступит после войны.
Если вы согласны, просим вас прибыть в Оазис Сенд для заключения брака, оставив в Брендвуде наместника, коему вы доверяете.
Камертон всегда ждёт своих друзей. Да благословят боги наш союз.
С надеждой и верой,
Лиам и Лиззи Камертонские»
Гарольд дочитал. Его пальцы, сжимавшие свиток, дрогнули, и он, резко выдохнув, отшвырнул письмо на стол. Пергамент скользнул по полированному дереву и замер у края, свесившись уголком.
— Но, мама, — произнёс он, — мы не можем выполнить их условий.
Лили удивлённо подняла брови. Её лицо, только что выражавшее облегчение, теперь стало холодным и напряжённым.
— Это почему ещё? — спросила она.
Гарольд повернулся к ней.
— Я уже помолвлен на принцессе Элире, — воскликнул он. — На Элире, которая, между прочим, сейчас в плену у нашего врага! У Тёмного Царя! Я должен спасти её. Я должен выполнить свой долг. Я обещал ей, её матери. Я обещал...
— Гарольд! — Лили схватила сына за плечи, и её пальцы впились в ткань его дублета. — Ты в своём уме вообще?! — Её голос сорвался на крик, пронзительный и резкий. — Какая Элира?! Забудь о ней! Забудь обо всех договорённостях! Аргарион пал! Мы даже не знаем, жива ли она!
Гарольд отступил на шаг. Её пальцы соскользнули с его плеч, и он посмотрел на мать косо и исподлобья.
— Вы ведь с Кастилией никогда не любили Элиру, — произнёс он тихо. — Вы всегда плохо к ней относились, насмехались над ней за её спиной. Вы называли её болотной девчонкой. — Он перевёл дыхание, и его голос стал твёрже. — Для вас нужна была лишь выгода и власть. Вам было плевать на её душу. Правда, мама?
Лили вспыхнула. Её лицо, такое бледное и аристократичное, залилось краской гнева, неровными пятнами, как будто кто-то плеснул вином на белую скатерть.
— Ты с ума сошёл?! — закричала она. — Очнись же! Очнись, Гарольд! Нас ждёт такая же судьба, как и твою Элиру! Как Аргарион! Тёмный Царь придёт за нами! И если мы откажем Камертону — мы останемся одни! Понимаешь ты это?! Одни против всей этой орды! — Она ткнула пальцем в сторону окна, за которым темнели дубы. — Ты женишься на их принцессе! Это не обсуждается! Понял?!
Гарольд отвёл взгляд. Его глаза заметались по комнате и наконец остановились на собственных сапогах. Он опустил голову, и его плечи поникли.
— А как же Элира? — спросил он тихо, почти шёпотом.
Лили закатила глаза и вскинула руки к потолку в жесте отчаяния.
— Боже мой, сынок! — воскликнула она. — Не говори мне, что ты влюбился в эту болотную девчонку! Этого ещё не хватало!
Гарольд молчал. Он стоял, опустив голову, и смотрел в пол, и в его молчании было больше ответа, чем в любых словах. Лили пристально вгляделась в его лицо, и её гнев начал угасать. Она подошла к нему ближе и взяла его за подбородок, заставляя поднять голову.
— Послушай меня, — сказала она, и её голос стал почти ласковым. — В любом случае мы ничем ей не поможем без помощи Камертона. Ты же это понимаешь? — Она заглянула ему прямо в глаза. — Наша армия разбита. Мы одни, Гарольд. Совсем одни. И если мы не заключим этот союз — мы погибнем. И тогда Элире уже точно никто не поможет.
Она провела большим пальцем по его щеке.
— Так что прошу тебя... не делай глупостей. Хорошо?
Гарольд тяжело вздохнул. Его плечи опустились ещё ниже, и он, не поднимая глаз, медленно кивнул.
— Хорошо, — прошептал он. — Я.… я согласен.
Лили улыбнулась и тяжело выдохнула.
— Вот и умница, — сказала она и поцеловала его в лоб.
Глава 11
Зал совета. Цитадель Пепла.
Вдоль стен тянулись каменные скамьи, на которых когда-то сидели советники короля Эрона — лорды, генералы, казначеи. Теперь они пустовали. Кай сидел во главе длинного дубового стола. Он сидел на месте короля. Это кресло было создано не для него, и Кай это чувствовал каждой клеточкой своей кожи. Он добился всего, чего хотел. Дрейнбург пал, армия лжекороля разбита, армия Брендвуда перешла под его командование, принцесса Элира, единственная законная наследница престола, сидела в своих покоях под надёжной охраной. Всё, ради чего он жил последние десять лет, свершилось. Но вместо торжества внутри была пустота, и эта пустота болела. Кай провёл ладонью по подлокотнику, чувствуя, как холодный обсидиан царапает пальцы. Он смотрел на свои руки, которые убили больше людей, чем он мог сосчитать, и сейчас, в этом кресле, они казались ему чужими.
Справа от него сидел Гилдон. Главнокомандующий брендвудской армии. На его плечах покоился зелёный плащ, скреплённый брошью в виде черепа. Его руки лежали на столе, пальцы были расслаблены, спина прямая, как на параде. Глаза были пусты как бездна, абсолютная, бездонная, лишённая даже намёка на присутствие души. Гилдон смотрел прямо перед собой, и в его взгляде не было ничего — ни мысли, ни воли, ни тени того, кто когда-то командовал тысячами, кто был так предан своему королю. Всё это исчезло, выпитое до дна магией Туманного моря. Кай знал, что он сделал, знал, какую цену заплатил за этот союз. И, глядя на пустые глаза Гилдона, он чувствовал, как кресло под ним становится ещё холоднее и ядовитее. Словно оно хотело отравить предателя, уничтожить.
Дверь отворилась, и в зал вошёл Ричард. Высокий, светловолосый мужчина лет тридцати пяти, с резкими чертами лица. Он был одет в тёмно-синий дублет из кожи. На шее, как и у Кая, темнела татуировка, что поднималась от ключицы к самому уху. Ричард опустился на стул напротив Гилдона и, закинув ногу на ногу, уставился на главнокомандующего. Несколько мгновений он просто смотрел. Потом его губы искривились в странной, почти брезгливой усмешке.
— Какие же они всё-таки безмолвно пугающие в таком состоянии, — произнёс он.