Страница 28 из 72
— Злюка? Это я-то?
При других обстоятельствах я бы расхохоталась.
— Ты что, издеваешься надо мной? Вот тут все записано, — сказала я, постучав себя пальцем по виску.
— Грейс, послушай. Я до сих пор не понимаю, почему так с тобой поступила…
— Ты мне уже об этом писала.
Чувствуя ком в горле, я быстро зашагала по Хэмпстед-авеню. Движение в этот час было довольно плотное. Машины, автобусы и такси двигались впритирку друг к Другу.
— Всего несколько минут, — настаивала Шарлотта.
— Отстань от меня.
— Нет! Не отстану, пока ты меня не выслушаешь!
— Что?
Охваченная возмущением, я замерла на месте. Шарлотта посмотрела на меня, упрямо сдвинув брови.
— Не отстану, пока ты меня не выслушаешь, — повторила она.
Мы пристально смотрели друг на друга. У меня в голове отчетливо замелькали картинки — словно кадры из фильма под названием «Наша с Шарлоттой дружба». Сентябрь, первый день учебного года, мы сидим в ступенчатой аудитории; у нас быстро находится много общего; между нами вдруг устанавливается полное доверие; первые странности Шарлотты; пропажа моего планшета; я нахожу свое разорванное платье; в январе Шарлотта признается во всем в письме; мои злость, грусть, негодование… И мои вопросы, оставшиеся без ответа.
Я ведь хотела получить ответы. Пусть сейчас и не самый подходящий момент.
А разве момент когда-нибудь будет подходящим?
— О’кей.
Шарлотта несколько мгновений смотрела на меня, словно мое внезапное согласие ее удивило.
— Спасибо. Присядем? — предложила она.
— Я
предпочитаю идти.
Мы направились к парку: деревья в цвету делали его величественным, как никогда. Я смотрела вниз, на свои розовые кроссовки, и вспоминала, как Кара прозвала нас с Шарлоттой «РКК»: «Розовые и красные кроссовки».
Я ждала, когда Шарлотта заговорит, внутренне давая себе установку: если в течение ближайших пяти минут она не скажет ничего убедительного, я уйду. Я не могу тратить время впустую.
— Я хотела попросить у тебя прощения, — начала она глухим голосом.
Шарлотта шла рядом, в ногу со мной, не глядя на меня.
— Я прошу прощения от чистого сердца, потому что ты мне нравишься и я не хотела причинять тебе такую боль.
— Но причинила.
— Ну да.
Помолчав, Шарлотта пробормотала:
— Если бы можно было повернуть время вспять и начать все сначала!
Мы быстро переглянулись, и отчаяние в глазах Шарлотты меня потрясло. На память пришли строки из письма, в котором она во всем призналась:
«…У меня ничего не получалось… Я никогда не хотела становиться дизайнером. Вот бы и я была такой одаренной, как Кара и ты… Мне очень, очень стыдно… Не понимаю, что на меня нашло. Такое чувство, что моими руками действовал другой человек…»
— Мы могли бы остаться друзьями? — настойчиво спросила она.
— Друзьями?
— Если бы я не была такой?
— Какой? Откуда мне знать, как оно могло бы быть?
— Странно, когда нам хорошо, мы этого не понимаем, — продолжала Шарлотта после короткой паузы. — А когда все заканчивается, говорим себе: ух ты, а ведь я была счастлива. Почему же я этого не сознавала?
Я пожала плечами, не зная, что на это ответить.
— Мне тоже хотелось хорошо закончить учебный год! Но я все испортила. Снова.
Снова?
— Почему ты так говоришь?
— Потому что… со мной так уже было. В школе. Меня едва не исключили из-за идиотской выходки…
— Какой?
— Я…
Голос Шарлотты зазвучал хрипло.
— У меня была проблема с одной девочкой из нашего класса. Мы сидели в классе… Я помню все так ясно, как будто дело было вчера. Мы поспорили, и я порвала ее тетрадь по математике.
Я издала тихий смешок:
— Да уж, ты любишь рвать вещи…
— В начальной школе у меня уже случались такие приступы гнева… — продолжала Шарлотта, глядя перед собой расфокусированным взглядом. — Два или три раза — точно не помню — в дело вступал школьный психолог. Теперь я хожу к психологу и каждый день должна принимать лекарство.
Я остановилась и посмотрела на нее. Она тоже замерла.
— Ты больна?
— Что-то вроде того. Непонятная ерунда, вроде приступов паранойи. Я лечусь.
У меня сжалось сердце. Само собой, это меняет дело.
— Так вот почему ты так поступила? Стащила мой планшет, искромсала мое платье, запихнула его в пакет… Но почему? Ты на меня разозлилась?
— Не совсем на тебя. Я немного завидовала, это правда, потому что Стив занимался только с тобой…
— Это не так!
В январе я помимо всего прочего узнала, что Шарлотта тайно влюблена в Стива, нашего преподавателя, как две капли воды похожего на Иэна Сомерхолдера. Из-за этой ее влюбленности все стало только хуже.
— Это твое воображение, — заметила я. — Он одинаково мил со всеми.
— А особенно с одаренными девушками, а я не такая. У меня нет способностей ни к шитью, ни к чему бы то ни было еще.
— И ты записалась в школу моды?
— Ошибка при отборе. Я тебе уже говорила.
Она что-то такое писала в том электронном письме, и Кара все подтвердила.
— Меня не должно было быть в Академии моды… Кара меня уговорила, потому что знала: я люблю рисунок и живопись. На тот момент Кара уже здесь училась, так что она поговорила с моими родителями, и они подумали, что мне понравится здесь учиться.
— А ты сама?
Шарлотта пожала плечами.
— Я толком не знала, чем хочу заниматься. Они на меня давили, я хотела, чтобы меня оставили в покое, так что сказала: почему бы и нет! — Она улыбнулась.
Я вдруг узнала ту Шарлотту, которая казалась мне милой, непринужденной, искренней.
А еще слабой и психически неуравновешенной. Я вспомнила, как увидела в ее комнате книгу, брошюру со сложным названием, что-то о проблемах поведения. Тогда меня поразило, что Шарлотту интересуют подобные труды, а теперь я поняла, почему она их читала.
— Досье кандидата на поступление я заполнила на раз плюнуть, заявила потрясный проект! — продолжала Шарлотта. — Коллекция недолговечных платьев из листьев, веток и разноцветных ниток — и все это в единой концепции, кажется…
— Здорово! — потрясенно воскликнула я.
— Если хочешь, могу подарить задумку…
Она рассмеялась.