Страница 27 из 72
— У меня полный чайник, если хочешь, налей себе… Чай цейлонский, — сказала Сиенна, наливая себе апельсинового сока.
Сама она так и светилась, хотя легла очень поздно: домой она вернулась около двух часов ночи.
— Нет, спасибо, — пробормотала Ами.
Она взяла чашку, затем помедлила, словно раздумывая, но потом заняла место между нами. И замолчала, глядя в пространство.
— Все в порядке? — прошептала я.
Ами никак не отреагировала. Что ж… Принимая во внимание характер Ами, ее сейчас лучше не трогать. Вчерашнее происшествие в пабе и поведение Чарли, несомненно, объясняют ее мрачность… которая не укрылась и от Сиенны.
— Я тебе тоже могу предложить свою волшебную маску! Наносишь толстый слой крема на лицо, избегая области вокруг глаз, оставляешь на пятнадцать минут, пока принимаешь ванну, и твоя кожа снова подтянутая!
— «Подтянутая»? — переспросила Ами невыразительным голосом. — Что это значит?
Сиенна улыбнулась и, блестя глазами, похлопала себя по розовым щекам.
— Вот это! Красивая, как новая! Как кожа младенца! Потому что твоя кожа сейчас…
— Как у старой бабки? — бросила Ами.
— Да нет же, ну, что ты говоришь…
— Это что ты говоришь, — возразила Ами, мрачно глядя на Сиенну.
Та выгнула бровь, отчего у нее сразу же сделался крайне высокомерный вид.
— Зачем ты так?
— Ой, да что тут рассуждать, все равно без толку, — вздохнула Ами. —
If s useless
[15]
[Это бесполезно.]
…
— И почему же ты так считаешь? — повторила Сиенна вызывающим тоном.
Ой-ой. Разговор зашел куда-то не туда.
— Потому что ты не слушаешь, — резко ответила Ами.
Потом она отпила несколько глотков чая, полуприкрыв глаза, словно хотела сконцентрироваться.
Или готовилась выпустить когти.
Я еще никогда не видела разгневанную Ами. И в этот миг отчетливо осознала, что Ами просто кипит от злости, как стоящий рядом электрический чайник, хотя внешне старается этого не показывать.
— С чего ты взяла, что я не слушаю? — быстро спросила Сиенна.
Ами открыла глаза и уставилась в свою чашку.
Почему ты на меня не смотришь?
Ами долго молчала, затем вздохнула:
— Не доставай меня, Сиенна.
— Ух ты…
Сиенна покачала головой:
— Ну, здорово. Просто здорово. Спасибо. — Не за что, — пробормотала Ами. Потом она встала и вышла из кухни, даже не допив чай. Было слышно, как она поднимается по лестнице и закрывает дверь своей комнаты. Сиенна уставилась на меня, при этом вид у нее был ошеломленный.
— Ничего не понимаю.
А по-моему, все предельно ясно.
— Вот как? Тогда объясни.
— Думаю, все дело в Чарли.
Я попыталась состроить многозначительное выражение лица, но Сиенну моя гримаса не впечатлила.
— А что… Чарли?
— Вчера вечером ты и он, вы…
— Я и он? Мы?
Она рассмеялась:
— Нет никаких «нас», ты болтаешь ерунду!
— Тогда пойди и скажи это Ами. Ты должна с ней поговорить. Потому что иногда нам что-то ошибочно кажется… ты же ее знаешь.
Я вылила остатки чая в раковину, вымыла кружку и в свою очередь вышла из кухни.
Проходя мимо комнаты Ами, я на секунду замешкалась, раздумывая, не постучаться ли, но не решилась. Вместо этого я отправила ей эсэмэску:
«Если что, я рядом. © ©»
Через несколько секунд я получила V V V от Томаса и сразу же написала ему в ответ несколько слов. Зато от Ами в ответ не пришло ничего, и, удивительное дело, в то воскресенье я ее больше не видела, хотя мы находились под одной крышей.
* * *
Узы дружбы, любви — точно швы на одежде.
Если строчки прочны, мы питаем надежды.
Лопнул шов, и спешим залатать мы прореху.
Остаются рубцы… но они не помеха.
Обстановка в доме стала более напряженной. Я поговорила об этом с Томасом, и он посоветовал мне не драматизировать. Соседи по квартире — это такое дело: случается и хорошее, и плохое.
Атмосфера в академии вообще накалилась, как перед грозой. И тут Томас тоже не мог сказать ничего утешительного: у него творилось примерно то же самое.
Неделя началась «с места в карьер»: швейная мастерская, мастерская свободного творчества, лекции, швейная мастерская, лекции, семинары, дом, повторение пройденного материала…
Да, повторение пройденного материала.
Ибо помимо подготовки к конкурсу и поисков места для стажировки возникла еще одна проблема: началась череда экзаменов, приуроченных к концу триместра: контрольные, как в школе, только гораздо более сложные. Сочинения, проверочные работы, доклады… В каком состоянии я закончу учебный год, работая в таком ритме?
При всем при том энергия из меня била ключом, да и из Кары тоже. Наш дуэт работал удивительно слаженно. Мы никогда не критиковали друг друга, наоборот, старались подбодрить. К тому же у Кары имелся приличный опыт, это чувствовалось. Например, когда я, работая над вышивкой корсажа, неправильно выполнила тамбурный шов, она мне помогла… Но скорее благодаря своему терпению, а не умению, хотя умела она больше моего. Еще она много шила вместе со мной: ей нужно было увидеть почти готовое платье, чтобы закончить окончательную отделку своих шляп.
В среду я позвонила Эмили-Энн Калейн, сказала, что ее координаты мне дала Кара, и договорилась о встрече на следующей неделе. Секретарша, с которой я говорила по телефону, не требовала от меня соблюдения какого бы то ни было… порядка, только попросила принести портфолио, чтобы мадемуазель Калейн — она называла начальницу «мадемуазель», как великую Шанель! — могла посмотреть, что мне нравится делать. Хорошо, без проблем! Повесив трубку, я запрыгала от радости.
В ту же среду, ближе к вечеру меня поджидал неприятный сюрприз.
Я вышла за ворота студенческого городка, и вначале мое внимание привлекли красные кроссовки. Очень симпатичные кроссовочки. Принадлежали они высокой брюнетке. Посмотрев в ее синие глаза, я сначала подумала, что девушка мне кого-то напоминает… и только потом до меня дошло, что это она и есть.
Шарлотта.
Меня сразу охватило чувство глубокой неприязни.
Она подошла ко мне, смущенно улыбаясь. Я заметила, что волосы у нее отросли, а сама она сильно похудела.
— Я знаю, ты не хочешь со мной разговаривать…
— И видеть тебя тоже не хочу, — ответила я, продолжая идти вперед.
— Но я должна сказать тебе кое-что важное.
Я ускорила шаг. Шарлотта пошла рядом с такой же скоростью.
— Пожалуйста, Грейс, дай мне пару минут! Ну ты и злюка…