Ядовитый Венец

Жал ничего не ответил, продолжая смотреть вперед, но Астра заметила, как напряглась его челюсть.

Коридоры проплывали перед глазами обрывками. Один потолок сменял другой, факелы вспыхивали и гасли, превращаясь в быстрые золотистые искры.

Затем Астра почувствовала, как Жал осторожно опустил ее на что-то мягкое, и сознание почти полностью угасло. Но она отчетливо ощутила, как его когтистая ладонь коснулась ее щеки.

Сознание вернулось рывком. Сначала Астра почувствовала острое покалывание за грудиной, будто под ребрами застрял заостренный ледяной осколок и теперь с каждым вдохом задевал плоть. Она резко открыла глаза и несколько секунд просто пыталась понять, где находится. Потолок был высоким, деревянным, с темными прожилками, похожими на застывшие сосуды.

Она лежала на плотно набитой спрессованной травой кроватью, застеленной грубо сшитым настилом из черной плетеной ткани. Комната выглядела обжитой: деревянные стены были исчерчены мелкими зарубками и на них висели какие-то клочки ткани и карты с длинными полосами. В углу прямо у окна встал массивный резной шкаф с узорами в виде ветвей. На столе перед кроватью стояли смоляные фонари, несколько глиняных чаш, узкая высокая ваза с сухоцветами и баночки с темными жидкостями. На спинке стула небрежно висела бархатная накидка.

После клеток внизу все это казалось оскорбительной роскошью. Она была в покоях королевских стражей — иначе и быть не могло.

Шип лежал рядом, на боку, чуть ниже нее, его голова лежала на сгибе ее локтя. Дышал он ровно, но даже во сне лицо оставалось напряженным. Они оба пережили удар пластины, и она понимала, что он мог чувствовать сейчас, у самой не было ни капли сил.

Запястье до сих пор горело, Астра подняла руку и увидела, как кожа под браслетом потемнела, покрылась волдырями и потрескалась. Браслет матери ее защитил. Жемчужины тускло мерцали перед глазами и у люминарки тут же закололо в носу от подступающих слез, но она удержала этот порыв. Боль была платой, и ее она могла вынести.

Астра легонько толкнула Шипа в бок. Тот вздрогнул всем телом, рука резко метнулась вперед, будто собираясь ударить, но Астра успела отшатнуться.

— Прости, — хрипло выдохнул Шип и тут же скривился от боли в спине. Он быстро осмотрел комнату, задержался взглядом на окне, и только потом повернулся к Астре. — Рефлекс.

— Что это было? — спросила она. — Где мы?

Шип несколько секунд молчал, массируя предплечье. Потом закатал рукав и показал мелкую белесую метку, похожую на клубок корней с неровной каймой.

— Проверка, — тихо сказал он. — Если сила не сопротивляется другой магии, печать появляется сама. Для них это доказательство, что ты не опасна. Поверь, это тебе нужно.

Астра машинально посмотрела на свое предплечье, отдернув рукав. Метка была и у нее.

— Ты сказал — нужно? — раздраженно переспросила она. — Ты серьезно думаешь, что мне нужно быть клейменной хитинорами?

— Пока не снимешь браслет — это метка твое прикрытие. — Шип мельком глянул на жемчужную нить. — Этот артефакт годами искали многие сколии. Где ты его взяла?

— Это браслет моей матери.

Шип задумался.

— Хмм... Значит, кто-то из твоего рода был среди тех, кто защищал Венец. Ты знала, что раньше над ним стояла магическая полусфера?

— Да. Что-то такое слышала.

— Эту сферу разрушили и переработали, — сказал Шип. — Видимо, часть силы поместили в браслет. Что ж, — он хрустнул шеей. — Тебе очень повезло выжить. Мы знали, что артефакт тебя защитит и намеренно повели туда, чтобы усилить твою магию.

Астра посмотрела на свои руки.

— Зачем усиливать то, что и так рушит все вокруг?

Шип тяжело вздохнул и откинулся затылком к стене. Он держался невозмутимо, но после такого испытания все же не мог скрыть напряжения: пальцы подрагивали, губы побледнели.

— Эти пластины копят магию полноцветов, — сказал он. — А потом, сталкиваясь с другой магией, меняют ее. Твоя тоже должна измениться, и ты это почувствуешь. Надеюсь, когда-нибудь научишься этим управлять.

Никто не спросил Астру, хотела ли она становиться сильнее такой ценой. Ей хотелось избавиться от хитинорского клейма, срезать его ножом вместе с кожей. Но если Шип говорил правду и эта метка была единственным шансом продвинуться дальше, Астре оставалось только смириться.

— Но зачем ты пошел туда? — наконец спросила она. — Ты пустоцвет. Они бы ничего в тебе не нашли. Так хотелось получить это клеймо?

Шип усмехнулся и цокнул.

— Я знаю, каково это — оказаться в чужом месте совсем одному.

— Что?.. — глаза Астры расширились. — Ты пошел туда ради меня?

— Хитиноры никого не щадят, — тихо ответил Шип. — И наши ждали за дверью. Никто бы не оставил тебя там одну. Или ты уже забыла, что все еще наша жертва?

Астра неожиданно для самой себя слабо усмехнулась. Она понимала на что намекал Шип.

— Я все равно им не доверяю.

Люминар пожал плечами.

— Бывают исключения. Если мне суждено выживать рядом со сколиями, пусть так и будет. И как бы тебе этого ни хотелось, Ася и Жал сейчас наши вынужденные союзники.

Астра нахмурилась. Несколько секунд она смотрела на него молча, потом все-таки спросила:

— Кто он? Скажи правду. Я видела, как перед Жалом все склоняются.

Шип долго молчал. Делал вид, что рассматривает комнату, будто это внезапно стало важнее ее вопроса. Потом снова наткнулся на ее выжидающий взгляд. Астра чуть склонила голову набок и не отвела глаз.

— Жал — старший сын короля. Наследник.

Астра едва не раскрыла рот и нахмурилась. Внутри болезненно кольнуло от осознания.

Жал. Тот самый, кто участвовал в сожжении Зеленого Венца. Кто так спокойно убивал люминаров. Кто держал ее над лесом и мог разжать руки в любой момент. Сын короля. Того, кто годами позволял этим землям захлебываться страхом, выкачивал магию из люминаров до последней капли, возвышал хитиноров и давил всех, кто не родился крылатой тварью.

— Но он не такой, как король, — быстро добавил Шип, заметив, как изменилось ее лицо. — Жал не разделяет взгляды Верховного Роя. Он слишком свободолюбив, чтобы хотеть власти. Честно? Я сам не знаю, какой он на самом деле. И никто, кроме Аси, не знает.

Астра опустила взгляд на обожженное запястье.

— Пока хитиноры живут как короли, — твердо сказала она, — спят на мягких кроватях и едят лучшую еду, не вздрагивая от каждого шага за дверью, люминары гниют в темницах и дохнут там, как нищие рабы. Ты видел их лица? Они уже не живут.

Шип медленно покачал головой.