Ядовитый Венец

— Да. И теперь понимаю, что это к лучшему. Что может быть хуже, чем каждый день дрожать от собственной тени?

Он некоторое время шел молча, будто не хотел продолжать, но слова уже выходили сами.

— У меня была большая семья, — сказал он наконец. — Отца увели во время зачисток Верховного Роя. Это было абсурдно, он был пустоцветом. Мать зарезали при мне, когда я был ребенком. Двух братьев сожрали сколии. Это я тоже видел. А младшую сестру...

Он запнулся всего на миг и кашлянул в кулак.

— Повесили вниз головой на дереве, чтобы кровь стекала медленнее.

У Астры пробежал холодок по спине. Она не знала, что было более жутким: то, что случилось с его семьей или то, как спокойно он об этом говорил, будто его это ни капли не терзало.

Астра остановилась.

— И ты сбежал?

— Да.

— Просто взял и сбежал?!

Шип цокнул языком.

— Какая же ты доставучая... Сколько можно повторять одни и те же вопросы?

Он развернулся к ней и все же ответил, с мрачным оскалом:

— Сначала стоял и смотрел, как она умирает. А потом да, просто взял и свалил. Больше меня ничего не держало.

Шип пошел дальше, и как будто ему уже было все равно, последует она за ним или останется стоять посреди дороги. Но, как он сам сказал, Астра была доставучей, а значит, конечно, увязалась за ним следом.

— Я уже начинаю забывать их лица, — добавил он, словно оправдывая свое спокойствие. — Так проще жить.

Астра сжала кулаки, пытаясь сдержать лишние эмоции.

— И ты называешь это жизнью?

— Я сделаю все, чтобы выжить. Если ты думаешь иначе, то ты глупа. Захотела бы умереть — давно бы нашла способ.

Он обернулся и посмотрел ей прямо в глаза.

— И судя по тому, как дерзко ты разговариваешь с хитинорами, способ все же есть.

— А ты что, не боишься смерти?

Шип отвернулся и пошел вперед.

— Мне уже нечего терять, — бросил он через плечо. — Вероятно, как и тебе.

Ужин оказался скудным: та же корневая похлебка, только без хлебца, и кружка мутной воды, отдающей тиной. Голод притих, но пустота никуда не делась, после рассказа Шипа все во рту казалось пресным.

Когда они поднялись обратно в комнату, Астра прислонилась спиной к стене и глубоко выдохнула.

— Как ты здесь живешь? — спросила она. — Среди них.

Шип стоял у окна и смотрел на небо.

— Ты серьезно? — недовольно отозвался он. — Очевидно, что это не моя комната. У люминаров здесь вообще нет отдельного жилья. Я ночую там, где придется.

Дверь тихо открылась и внутрь вошла та самая оса с короткими взъерошенными волосами, которая приносила мешки с нектаром к корытам. Астра сразу потянулась к браслету, на всякий случай.

— Не дергайся, — сказала оса, криво усмехнувшись.

Она уселась на край стола, скрестив руки на груди, и оценивающе окинула Астру взглядом, без особой враждебности.

— А ты толковая, — кивнула она. — Работаешь быстро и не ноешь. Это хорошо.

Шип посмотрел на нее в отражении окна.

— Цветочного нектара больше нет. Теперь его будут перерабатывать люминары в Безмолвных Корнях. Пчелы остались без сырья.

— Знаю, — оса чуть качнула крыльями. — Поэтому завтра переводим всех на смолу из старых запасов. Будет тяжелее, но вроде как обещали платить больше.

— Обещали, — сухо повторил Шип.

— Я тоже не верю.

Астра смотрела на осу и чувствовала себя не в том месте. Находиться в тесной комнате рядом с хитинором было невыносимо.

— Как плечо? — оса поймала ее взгляд и прищурилась. — Не развалишься?

— Не твое дело.

Оса коротко усмехнулась, обнажив заостренные зубы.

— Я тебе рану перевязывала, сорнячка. А ты еще и недовольна тем, что тебе жизнь сохранили?

Астра отвернулась. Хитинорка была права, и именно поэтому хотелось сказать что-нибудь еще более гадкое, чтобы стереть это неприятное чувство долга.

— И мне не дерзи, — продолжила оса уже грубее. — Я в любое время могу глотнуть твоей крови. Или сдать палачам за магию.

Астра перевела взгляд на спину Шипа. Он что, растрепал о ее магии всему Перворою?

Она уже готова была сорваться и накричать на него, но тут заметила странные жесты с их стороны.

Оса положила руку Шипу на плечо, и он спокойно накрыл ее ладонь своей, поглаживая большим пальцем костяшки. Затем притянул ее к себе и поцеловал прямо в губы.

Астра застыла и удивленно вскинула бровь. Они продолжали тихо переговариваться о чем-то своем, но Астра видела лишь их переплетенные пальцы и то, как оса рядом с ним на мгновение перестала быть резкой. А Шип, весь день похожий на выгоревший обломок, вдруг заулыбался.

Люминар и хитинорка... сколько же еще неизведанного за пределами Венца...

— Для чего вам артефакты? — спросила Астра, первой нарушив тишину. — Точнее для чего вам я?

Ася перевела на нее взгляд, и лицо у нее снова стало колким и бесцеремонным.

— Какая прыткая, — усмехнулась она. — Что, боишься?

Шип наконец отошел от окна.

— Мы не можем об этом говорить, — сказал он. — Но если ты выживешь... если докажешь, что тебе можно доверять... возможно, однажды узнаешь больше.

Оса хищно улыбнулась, обнажив заостренные зубы.

— Или станешь моим уж-жином. Вариантов много.

— Ася, — отдернул ее Шип с насмешливым укором. — Не запугивай ее еще больше.

Имя внезапно промелькнуло в памяти. Астра вспомнила умирающую осу и ее последнюю просьбу.

— Тебя... зовут Ася? — Астра подошла ближе. — В лесу я видела, как сорняки напали на осу, и она... просила передать Асе перед смертью, что ей жаль.

В комнате стало тихо. Даже Шип чуть повернул голову, но Ася и бровью не повела.

— А... эта, — равнодушно сказала оса.

Астре было все равно. Она не ждала от Аси ни слез, ни сожалений. Ей было плевать, что чувствует хитинорка и чувствует ли вообще. Но где-то глубоко внутри притаилась неприятная правда — теперь она тоже осталась одна. И оказалось, все в этой комнате кого-то потеряли. Значит, как бы мерзко это ни звучало, что-то их все-таки связывало.

Позже, когда Астра лежала в самом углу комнаты у двери и вглядывалась в низкий темный потолок, мысли снова и снова возвращались к одному и тому же — к смерти. Она словно проверяла собственное сознание на прочность: представляла, как шагает вниз из окна и тут же исчезает боль и страх.

Но теперь внутри все сопротивлялось. Проявилась та самая упрямая воля последнего выжившего, о которой говорил Шип. Астра хотела жить. Даже сейчас и здесь, в логове врага.