Страница 99 из 133
— Это для твоего друга, — сказала я, наливая ещё одну чашку кемланга и пододвигая к Сайласу.
Он поднял на меня глаза. Зрачки отчётливо выделялись на фоне радужек, которые по цвету походили на смесь ртути с ледяной крошкой. Я успела забыть, какими холодными они могут быть. Злость в нём бурлила, заставляя кровь обжигать артерии. Чувствовалось, как воздух вокруг него вибрирует, умоляя его выплеснуть её.
Нимирийцы хотели знать предел своих сил. Но правда была в том, что рано или поздно силы всё равно закончатся. Это была жестокая правда — настоящая и беспощадная. Я быстро уяснила: чем скорее разобьются розовые стёкла, тем лучше. Чем меньше у тебя иллюзий по поводу своей выносливости, неуязвимости — тем дольше ты проживёшь. Нужно идти в другую сторону: не проверять, сколько ты можешь выдержать, а знать, что ты можешь сделать, чтобы выдержать.
— Если за двадцать четыре часа он вернёт всю Силу, которую потерял, расскажу секрет — как не замерзать в Хорнингдалсватнете, — сказала я, стараясь придать своему тону хотя бы наигранную лёгкость.
Шеран резко двинулся ко мне и в ту же секунду, кажется, пожалел о своём порыве — его буквально качнуло от болезненных ощущений. Сайлас что-то коротко бросил ему на тандуильском и сконцентрировал всё внимание на мне. Его глаза были полны чего-то, что я не могла разобрать — точно видела лишь сомнение.
— Разве есть такой секрет? Почему же ты его не открыла своему другу Нимирийцу? — процедил он, взбалтывая виски в стакане, чтобы растворились кубики льда. Кажется, пить он его не собирался. Просто отвлекался от желания врезать своему Побратиму.
— Потому что он не умирал, — спокойно ответила я.
Сайлас застыл со странным, задумчивым выражением лица и выглядел так, будто считал: у него на глазах происходит какая-то мистификация. Его «детектор лжи» оценил это как правду, а упрямый мозг отказывался верить.
— Есть Нимирийцы, которые не умирают там? — наконец спросил он, повернувшись к Шерану.
Всё это время Шеран пытался собрать свои мысли. Комната для него сделалась тоннелем — я на другом краю, а между нами толпятся догадки. Он подался ко мне снова — резкое движение, выведшее Сайласа из сердитого оцепенения: он просеялся и подставил плечо, иначе Нимириец не удержался бы на ногах.
Все детали собрались воедино — Шеран догадался, кто был моим другом. Я увидела, как уважение в его глазах прорастает рвущимся наружу ростком. Он склонил голову. Этот жест в пояснении не нуждался.
— Я прошу тебя не говорить с ним обо мне. Хотя бы пока мы не найдём этот долбаный Ключ. Мне не нужны ни помощь, ни советы, — сказала я, складывая на груди руки и готовясь к долгим баталиям.
— Хорошо, не буду, — до странного быстро согласился Шеран, с усилием забрасывая руку Сайласу на плечо и поворачивая его голову так, чтобы поймать взгляд. — Я знаю, кто её друг. Доверяй ей. Она не предаст, — сказал он тоном, не допускающим пререканий. — Я не могу точно тебе сказать, кто она. На Эламрасе говорят всякое, но это большая удача — иметь такого Доманта!
В венах Сайласа больше не бурлила ярость. Он попеременно задержал внимание на нас двоих — и в этом жесте я чётко узнала манеру того, кто привык рассчитывать только на себя. Как будто предать может каждый, кем бы ты его ни считал.
— Я хочу знать этот способ, Великая. Это была дерьмовая смерть, я не хочу её повторять. Сложный он? — спросил Шеран, позволяя своему Побратиму подвести его к столу и тяжело прислоняясь спиной к крышке.
— Сложный? Нет, — покачала я головой. — Он практически невыполним. Но для тебя он будет простым.
— Почему? — тут же спросил Шеран, и глаза его загорелись.
— Узнаешь, когда вернёшься, — усмехнулась я, устраиваясь поудобнее возле холодильника.
Может, Шеран при других обстоятельствах отказался бы от кемланга, который Сайлас сунул ему в руку. Но сейчас у него часто стучало сердце, а в мыслях царил азарт предстоящей охоты. Поэтому кемланг он проглотил без возражений. Зелье затрепетало вдоль кровеносной системы, даруя облегчение, смывая боль с его лица.
Шеран потер шею, пытаясь избавиться от напряжения, и, наконец, оттолкнувшись от стола, выпрямился.
— Охренеть! Это самый лучший кемланг, который я пил! У меня ломило каждый мускул, каждую кость, а теперь я заново родился! — потянулся он, захрустев суставами, повернулся к Сайласу и положил обе руки ему на плечи:
— Брат, я благодарю тебя, — сказал он, и голос его звучал глубоко и торжественно. — И обещаю не умирать. Эта Великая Твай Дэ напомнила мне, что есть и другой путь! — Теперь в его голосе звенела решимость. Нимирийцам всегда удаётся располагать к себе людей, Сайлас не был исключением. Теперь его глаза больше не походили на вместилище ледяных штормов — он успокоился.
— Двадцать четыре часа по какому миру? — спросил Шеран, поворачиваясь ко мне.
— По Земле.
— Так я могу пойти в любой? — спросил он недоверчиво, начиная осознавать, что условия спора оказались не слишком строгими.
— Хоть во все, — усмехнулась я, попивая кемланг мелкими глотками и наблюдая за борьбой, отражающейся на его лице. На одной стороне было слишком простое условие — а значит, неинтересно. На другой — возможность узнать секрет, как маяк, разбрасывающая ослепительные манящие сполохи.
— Ладно, пойду, — сказал Шеран, всё ещё продолжая сомневаться. — Она же правду говорит?
Сайлас кивнул, а я негромко рассмеялась:
— Если пойдёшь, расскажу ещё кое-что про Великую Битву. Но при условии, что Силу соберёшь.
— Узнай, что ей известно про Великую Битву, — бросил Шеран Сайласу, исчезая. Защитное заклятье обрисовывало контуры его тела, оставляя нам призрак духа войны, торопящегося на побоище.
— Хочется догнать его и врезать? — беззлобно полюбопытствовала я.
Сайлас криво усмехнулся, допил кемланг и поставил чашку на стол. Я украдкой посмотрела на его асимметричную улыбку, которую хотелось попробовать на вкус, радуясь стоящему между нами железному чайнику — тяжёлому и горячему. Он ощущался хотя бы каким-то барьером.
Я подозревала, что мне предстоял очередной допрос. Мир сжался до одной-единственной точки — настолько пристальным был его взгляд. Даже дышать было трудно.
— Почему на тебя не действует Магия Подчинения? — спросил Сайлас скорее для вида, наконец разжимая клещи Силы. Заклятье он сплёл очень тонко, так, что мало кто мог бы почувствовать влияние его воли на себе.
— Потому что я к ней устойчива, — подняла я уголки губ, даже не стараясь замаскировать язвительность тона. — Будешь кемланг? Там на одну чашку ещё осталось.
Сайлас улыбнулся с видом, словно другого ответа он и не ожидал, и кивнул. Один рукав его футболки подвёрнут сильнее, чем второй, и по всей поверхности ткани разбросаны мокрые пятна. Он каждые пять минут дёргает головой, смахивая с глаз отросшую чёлку. Он кажется спокойным. Но… я чувствую в нём это постоянно тлеющее желание дойти до самого интересного, докопаться до самой сути. Вот в этом мы действительно похожи.
— Нимирийцы считают себя сделанными из особо прочного материала. Всякая ерунда вроде смерти от холода, по их мнению — проблемы слабаков. И на них не действуют угрозы. Если им что-то запретить — они пойдут и сделают это назло, — сказала я, выливая остаток кемланга в его чашку.
— Я знаю, — спокойно сказал Сайлас. — Мы это уже проходили. Я просто его предупредил.
— Он твой друг или только Побратим? Многие хотели бы иметь такого Хьёнага — ни один Нимириец ещё не умер Истинной Смертью и вряд ли умрёт. Для Вечности это находка — он точно отдаст все Долги.