Страница 98 из 133
— У меня нет набора для кемланга, — покачал головой Сайлас. — Марджери передала мне мой, — улыбнулась я. — Мне с ней очень повезло.
Я поставила чашку на стол, принесла из комнаты картонную коробку и достала ящик с набором. Каждая трава в нём хранилась в серебряной коробочке, расписанной эмалью, а фарфоровый чайник — в чехле цвета молодой зелени, расшитом шёлковыми ветвями ивы. Следом вытянула чугунный чайник для открытого огня и подставку из спила дерева, которой, наверное, было не меньше лет, чем мне.
— А это что? — спросил Сайлас, увидев в моих руках большую бутылку из обсидиана. — Это вода. Кемланг нельзя готовить из водопроводной — только из живой, родниковой. Вот и приходится хранить про запас. Жаль, что у тебя негде развести костёр — на открытом огне выходит гораздо лучше.
— Можешь развести огонь в камине, — кивнул Сайлас куда-то мне за спину.
— У тебя что, есть камин? — изумилась я, оглядываясь. Камин и правда был — действующий, с дымоходом и дверцей из калёного стекла.
— Просто идеально! — мурлыкала я себе под нос, наливая воду в чайник. Сайлас недоверчиво ухмыльнулся:
— Ты что, не заметила камин?
— Ну ты же вроде понял, что нет, — поджала я губы, подвешивая чайник за крюк в камине и разжигая огонь. — Я обычно не замечаю то, что мне не нужно. Теперь он мне понадобился — и я его заметила. Дай мне виски, — поманила я рукой, подходя к нему.
Сайлас протянул мне бутылку. Я открутила крышку, всыпала в горлышко ложку порошка, закрутила обратно и взболтала.
— Что это было? — спросил Сайлас, принимая из моих рук бутылку.
— Это молотый Свартгросс. Он его сейчас быстро на ноги поставит. Он твой Хьёнага? — спросила я, снова беря свою чашку и делая глоток.
Сайлас приподнял бровь. Кажется, это выражение означало: «Ты думаешь, я отвечу?»
— Если бы он был твоим Домантом… — я поставила чашку и взяла чайник, чтобы сполоснуть его под краном. — Ты бы сразу почувствовал, что он в опасности. А он пробыл подо льдом пять часов. И ты сильно замёрз, пока искал его там. Братские узы после смерти не действуют, поэтому искать приходится обычным «колесом», а это всё равно что черпать океан ложкой — Хорнингдалсватнет весь пропитан Магией.
Сайлас ничего не ответил, и я продолжила:
— Он, наверное, не думал, что умрёт. Это озеро коварно: там несколько подводных течений — ледяных и бурных. Много Силы он потерял?
— Значит, Нимириец может разморозиться в кипятке за два часа? — спросил Сайлас, игнорируя мой вопрос, но брови сошлись на переносице — он был не в состоянии скрыть злость.
— За полчаса, если выпить виски со Свартгроссом, — усмехнулась я. — Но, если бы я сказала, что за пол, он вылез бы через десять минут.
Сайлас понимающе кивнул, сохраняя то же выражение на лице, и сделал глоток из бутылки.
— Отнеси виски Шерану. Я клянусь, это Свартгросс, и он не принесёт ему вреда! Хватит уже его пробовать! — добавила я после того, как Сайлас сделал ещё один глоток.
— Клянёшься чем? — спросил он, прищурившись и отпивая снова.
— Силой своей клянусь! — закатила я глаза. — Чайником! Да чем угодно! Камином твоим! Твоей недоверчивостью!
Сайлас наконец улыбнулся и направился в ванную. Я проследила за ним взглядом. Что-то было в его походке такое, что приковывало внимание. Что-то про особое место под солнцем. Это ощущалось на уровне молекул. Этому точно нельзя было научиться. Это что-то врождённое, вплетённое в кровь, передаваемое только по наследству.
Я налила кипятка в чайник, погружаясь в процесс приготовления, как в направленную медитацию. Магия сгустилась в моих руках. Такая знакомая. Чистая Сила. Она всегда так ощущалась, когда кружила вокруг. На самых кончиках пальцев. В щепотках трав. В паре, клубящемся в воздухе.
Пить кемланг — всё равно что пробовать жизнь. Но создавать… Создавать его — на вкус это как чистый восторг. Как энергия в ладонях, которая ждёт внутреннего толчка, чтобы вспыхнуть под моими пальцами и вернуть кого-то к жизни. Я наливаю две чашки кемланга, ощущая знакомое касание Тандуильской Магии за спиной.
Передавать ему чашку, встречаясь взглядом, всё ещё ощущается как ритуал. Может, потому что для меня это связано с обрядом венчания Тёмных Эльфов?
Твой кубок не будет пуст, ибо я стану твоим вином…
Принимая кемланг, Сайлас медлит. Каким бы ни был этот момент для него — он не отводит взгляд.
Не двигайся. Почувствуй. Кажется, мы одни во Вселенной…
Я отвожу взгляд первая. Прислоняюсь спиной к столу, грея ладони о чашку. Выдыхая. Сайлас замирает рядом. Отпивает глоток, откидывает назад голову, блаженно прикрыв глаза. Сила Жизни по венам — так чувствуется это волшебство.
Так вот как выглядит удовольствие на его лице! Этот лёгкий изгиб его губ останавливает дыхание в моих лёгких.
Это пугает.
Хочется прикоснуться к его лицу. Собрать языком это выражение с его губ до последней капли… Он открывает глаза, и его взгляд приковывает меня к месту. В зрачках бьётся пламя. А потом он слегка приоткрывает губы — словно позволяя мне.
Время сочится по капле и ревёт в ушах. Затянувшийся контакт глаз напитывает кровь эндорфином, густо замешанным с адреналином, доводя напряжение до опасного уровня.
Боже… Если прикоснёмся — нас не спасут!
Дуновение холода — слева, из комнаты. Мы одновременно поворачиваем головы к Шерану, прислонившемуся к косяку двери. С него потоками стекает вода, испытывающий взгляд впивается в меня словно когтями — не оторвёшь.
Что, если бы он не выбрался сейчас из своей воскрешающей купели и не остановил нас?
— Что тебе известно про Великую Битву? — хрипит Нимириец, с трудом поводя плечами, чтобы заставить двигаться застывшие мышцы.
— Про неё никому ничего не известно. Но я уверена, что она будет. Когда — не знаю. Но, думаю, ты доживёшь.
— Она говорит правду? — спросил он, устремляя взгляд на Сайласа.
— Я сказал тебе ждать, а не топиться в озере, — оборвал Тандуилец его довольно резко, но было ясно, что сказанное — сарказм.
— Не злись. Я не думал, что умру, — процедил Шеран хмуро. На нимирийском это означает извинение.
— Если ты ещё раз так сделаешь, я найду способ познакомить тебя с настоящим желанием умереть, чтобы не чувствовать боли. — Сайлас говорил размеренно, будто нашёл определённый ритм, который должен действовать убедительно и угрожающе одновременно.
Я мысленно поморщилась от стоящего за этими словами. Самая элементарная форма убеждения — страх. Он не знал способа убедить своего друга не умирать. Но он знал, что при случае Шеран полезет туда снова. И снова умрёт. Должно быть, это ощущалось жутко.
Мало кто справился бы с тяжестью взгляда, который Шеран бросил на Сайласа. Но в ответ получил такой же. Взгляд, который одновременно притуплял разум и ожесточал инстинкты, ускоряя сердце, взвинчивая адреналин.
Это было что-то на уровне подсознания — то, как Шеран отреагировал на этот взгляд. Кажется, за эти пару секунд он прошёл все пять стадий отрицания и остановился на принятии. Принятии того факта, что если он сделает так снова, то результат ему не понравится.
Я ощущала, что они молчали несколько столетий, прежде чем Шеран открыл рот:
— Да, я потерял дохера Силы, но я должен был узнать, сколько там продержусь.
Ответа не последовало — лишь звук жидкости, разбивающейся о стеклянные стенки. Треск кубиков льда.
Они были друзьями. И Братьями по оружию. Но Шеран нарушил негласный кодекс доверия, а Сайлас был слишком зол на него, чтобы даже попытаться его понять.