Страница 48 из 133
Не каждый раз мне приходится снова убивать того, кого только что воскресила.
Бросаю на Сайласа предостерегающий взгляд — я ещё не закончила. Поэтому — ни слова!
Остриё жертвенного ножа входит в тело, разрезая кожу на груди. Сегодня смерть называется милосердием. Вместо трёх капель крови приходится отдать больше, и я отдаю.
Струйка крови стекает по лезвию ножа — прямо в рану, а я погружаюсь в вязкий омут его памяти, выуживаю оттуда всё, что он делал и чувствовал после того, как переступил порог Храма Варганнона.
И выкидываю к чертям.
Он не будет ничего помнить — ни боли, ни страха, ни разочарования, ни своего поражения.
Учитель бы такого не позволил: отнять воспоминания — значит отнять урок. А я вижу — этот Бессмертный не из того сплава, который идёт на мечи. Оставь ему память — сломается снова.
Достаю тонкую кисть, прокладываю кровью вязь рун на коже. Символ за символом. Решимость. Отвага. Благородство. Всё, что я хотела бы дать своему брату. Рисую руну Удачи прямо поверх едва затянувшегося шрама над сердцем — чтобы больше не попал в такие истории.
Да, это совсем другая Магия. Та, которая меняет Судьбу и стоит совсем других денег. Но моя философия такая: можешь — сделай. Миру нужны герои. Пусть даже наскоро созданные в Последнем Приюте.
Наливаю в кубок черничный спирт, протираю руки, нож, остатки выплёскиваю в камин, превращая его на миг в портал в инферно. После разрушаю вокруг Сайласа барьер.
Окно манит — как бы я сейчас хотела убраться из этой комнаты подальше! Втянуться в пространство открытого проёма, как полчаса назад Проклятье, и не слышать того, что сейчас будет.
Тишина обрывается глухим, но уверенным звуком крепких шагов по ступенькам. С каждым шагом скрип лестницы становился всё настойчивее, и наконец замирает перед дверью. Стука нет — Нимириец просто распахивает дверь с такой силой, что вздрагивает стена. В Зале становится тесно.
Поднимаю голову на чучело Зубохвостки, висящее над дверью, проверяя, не собирается ли оно свалиться.
— Ты это чувствуешь?! — низкий голос Нимирийца срывается от бушующих эмоций. — У меня больше руки не висят, как слизни, и в ушах не воет. Гхарн! Да у меня даже поясницу отпустило! Я чувствую Силу, она клокочет во мне, вот тут. — Нимириец постучал себя по обширной груди. — Поверить не могу, что эта маленькая Твай Дэ из Богами забытого мирка это сделала! Сняла Проклятье, которое даже эти ублюдочные святоши с Эламраса не смогли! Ты понимаешь?! Мы не сдохнем, как паршивые собаки и не будем ходить под себя...
— Шеран! — прерывает его Сайлас. — Мы не одни. — И что? Я ж на Древнем наречии говорю. — Она может понимать Древнее наречие. — Да? — Нимириец поворачивается ко мне. Выглядит немного растерянным. — Я ещё не закончила, можете подождать внизу? — вежливо произношу я на синдарине, чтобы не ставить его в неловкое положение. — Я хочу её поблагодарить, — сообщает Нимириец Сайласу. — Хорошо, пойдём, подберём нужные слова и поблагодарим позже, — Сайлас кладёт руку ему на плечо и разворачивает к выходу. — Не надо благодарить, — говорю я их спинам. — Я просто сделала, что могла.
Нимириец останавливается в дверях. Разворачивается. На лице его недоумение, пополам с чем-то мне незнакомым. Может, так у Нимирийцев выглядит обида?
— Как не надо?! Ты хоть понимаешь, что сделала? Это Проклятье сожрало бы сначала его, — Шеран кивает на лежащего на полу Бессмертного, а потом нас! А ты его остановила!
— Да, и что? Вы просили помощи в Последнем Приюте, и вы её получили. Я просто сделала, что должна была. — аккуратно обхожу их и распахиваю двери на лестницу. — Мириэль, иди сюда!
— Ты спасла нам жизни, — говорит Нимириец торжественно, выпрямляясь. — Да, и надеюсь, я об этом не пожалею, — бросаю я ему через плечо. — Что? — спрашивает он недоверчиво. Переводит взгляд на Сайласа и добавляет на Древнем наречии: —Что она имеет в виду?
В ответ Сайлас ухмыляется и обещает рассказать ему позже.
Вручаю бутылочки с Зельями Мириэль, объясняя, что и как нужно давать. Этому Бессмертному нужно ещё денёк отлежаться. Она, кажется, меня не слушает — не отрываясь смотрит на Сайласа, как будто он торт размером с дом. Да, он красивый, но разве это повод на него так смотреть?
— Мириэль! — зову её тихо. Она наконец отводит глаза и заливается краской до самой шеи.
О чём она думала, когда на него смотрела?
— Возьми свою Книгу Самхета, там ты сможешь всё ещё раз прочитать. И кажется, Шеран хотел что-то сказать Великой Твай Дэ. Мириэль готова выслушать, — перевожу я взгляд на Шерана.
— Я скажу потом, — бурчит он себе под нос. — Если сейчас неподходящее время, нужно было так и сказать.
— Я иду спать. До заката меня не будить. — бросаю на ходу и сбегаю в свою комнату так быстро, что ни у кого не остаётся шанса что-то сказать. Падаю на кровать, накрываюсь с головой одеялом, прижимаю колени к груди, растираю предплечья, чтобы прогнать озноб.
Но это не работает.
Слова благодарности режут, как осколки по нервам, — потому что я знаю: эти слова не для меня. Я их не заслужила. Да, может, сегодня я и спасла этих четверых, но это ничего не меняет — в тот день я не спасла тех, кого должна была.