Страница 47 из 133
Сайлас занимает место в центре круга из соли — мы даже не обсуждаем, что он уйдёт. Не уйдёт, конечно, — он же помешан на контроле.
— Ты не произнесёшь ни слова до окончания Ритуала, — предупреждаю его.
Во взгляде его вопрос, такой огромный, размером, наверное, с эту комнату. В ответ поднимаю одну бровь — язык тела даётся мне проще диалогов, но потом всё же озвучиваю:
— Можешь спросить сейчас.
Вопрос следует за кивком.
— А дышать можно?
Он что, может не дышать? Он вообще кто? Даже я не могу задержать дыхание на всё время ритуала.
Закрываюсь от этих мыслей — любопытство не даст мне сосредоточиться, и принимаюсь за дело, попутно объясняя этому странному Бессмертному границы его возможностей на ближайший час.
— Можно дышать, шевелиться, не пересекая контуры круга. Можно издавать любые звуки, рычать, например. — добавляю, пряча улыбку. Почему-то мне кажется, что рычать для него примерно, как дышать.
— Нельзя произносить слова ни на одном из языков. Нельзя выходить за круг, что бы не происходило. Остальное — можно. Пока можешь говорить. Я скажу, когда начну.
На этот раз Сайлас не кивает — слишком сосредоточен на окружающем. Комната пахнет Свартгроссом — сладковатый дым липнет к коже и волосам. Этот запах склеивает для меня всё, что связано с Тёмными Эльфами, в единый план. Я могла бы решить, что Свартгросс — любимое растение Многоликого. Он используется во всех ритуалах Твай Дэ — Его жриц и во всех обрядах Тёмных Эльфов — Его народа.
Но меня учили думать те, кто видит мир под другим углом.
Свартгросс — одно из древнейших растений, Силы в нём под завязку. Направь её, и можешь творить Магию и Чудеса. Многоликий об этом знал — в его мудрости я никогда не сомневалась.
Рецепт Чуда сегодня такой: берём три золотых предмета — поднос, жертвенный нож и чашу. Разводим три капли моей Истинной Крови на четверть кубка воды. Достаём Древолист, разворачиваем аккуратно — по платиновой поверхности скользят пятна живого огня — лучше их не касаться. Проверяем, не заметил ли Сайлас, что у меня в руках.
Заметил.
— Это Древолист?
Мысленно закатываю глаза — я не отвечаю на такие вопросы. Ясно же, что да.
— Я знаю, где все оставшиеся листья Древолиста — это какой?
Насмешливо поднимаю бровь. На такие вопросы я тоже не отвечаю.
— Сколько ты за него хочешь?
Перевожу взгляд на его напряжённое жёсткое лицо. Он, кажется, поглощает весь воздух в Зале, превращая его в душную клетку, настолько его желание делает его сосредоточенным. Он вообще в курсе, что не слишком хорошо контролирует свою Магию?
Сколько я хочу за Древолист? Да за него я могу попросить всё, что угодно! Медальон отца. Убраться с моего пути. Все деньги, которые у него есть, и все артефакты, которыми он владеет.
И этого будет мало. Древолист может повернуть вспять Истинную смерть. Он не имеет цены.
— Никто не знает, где все оставшиеся листья Древолиста, — сообщаю ему с иронией. Это чистая правда, хотя в легендах пишут другое.
— Значит, тебе Торио продал свой лист, — хмуро цедит сквозь зубы своё предположение Сайлас.
Воздух вздрагивает, обрывая мой ответ. Проклятье решает атаковать первым — растекается темнотой над нашими головами. Превращает потолок в пруд, в котором нет воды — только тьма и густая чёрная кровь. Стекает по стенам, течёт по полу, прокладывая себе дорожки между предметами.
Его цель — я. Но я неуязвима.
Тьма вырастает в паре метров от меня, вбирая свои потёки, как огромная каракатица. Пространство между нами гудит от напряжения — кажется, что рядом бушуют ветры, способные сдуть снежные шапки с горных склонов, замотав Последний Приют в одеяло лавины.
Сканирует меня, пытаясь найти брешь в защите.
Привет, я — Кайла! Я мастер идеальных защитных Заклятий! Добро пожаловать в мой мир!
Если бестелесные субстанции способны злиться, то эта — в ярости. Из досок пола к потолку поднимается нефтяной фонтан, раскрываясь надо мной огромным чёрным зонтом.
Помнишь меня? Я — Кайла! И я не боюсь нефтяных фонтанов!
Маслянистую черноту сменяет болотный ил. Запах гнили перебивает запах Свартгросса. Мне перестаёт нравиться эта Магия. Фонтан скручивается, принимая форму воронки — этакий ураган из грязи.
Гигантский, гигантский, гигантский грязевой смерч.
Который растёт и вращается, набирая обороты, медленно двигаясь по полу. Ради разрушения. Столы, камин и пучки трав станут пищей для него. А потом мы с Сайласом.
Но не сегодня. На сегодня достаточно игр.
Тенетайн ложится в мою ладонь. Зажжённая моей Силой стрела несётся через комнату так, будто у неё впереди ещё тысячи миль полёта.
А не каких-топять, четыре, три, два, ни одного метра до цели.
От удара гигантский смерч обретает плотность, становится слишком тяжёлым для полёта. Огонь стрелы проходит внутрь, до дна, сначала не находя ничего, кроме тёмной придонной жути. Но всё же врезается в центр Силы, на секунду приоткрывая окошко в мир завораживающей, но смертельно опасной красоты.
Проклятье сжимается, пытаясь уйти в оборону — слишком поздно. Моя Магия раскалывает его на части, непреклонно — как движение ледника.
Каждая часть получает немного силы и, вероятно, разума — куски сбиваются в готовую к атаке тучу хищных ошмётков. Стаю, которая медленно разворачивается к нам, как косяк рыб в глубине океана. Берут курс на живых. Один начинает щёлкать, а за ним все остальные. Мы для них еда — а они голодны.
Первым они атакуют Сайласа. Он встречает атаку — рот крепко сжат, тело вытянуто вдоль барьера, в глазах смерть — не обещание, а точная, уверенная неотвратимость.
Стая тоже готова вцепиться в него, как только он окажется за барьером. Она жаждет этого. Зависла над ним чёрным стрекочущим облаком. Дразнит.
Я не буду ждать, когда он ответит на вызов. Дымящейся метёлкой Свартгросса гоню от него тварей, как надоедливых мух. Стая мечется по комнате — от дыма они потеряли весь свой алчный азарт.
Открываю окно. Живой мир за этими стенами — просто идеальная приманка. Даже подгонять их не приходится — прямоугольник окна за пару секунд втягивает стаю, оставляя нам только тишину. И мёртвого Бессмертного посреди пола.
Быть готовой ко всему — это доверять себе. Всегда. Сегодня это значит — не усложнять. Выгнать Проклятье, чтобы не путалось под ногами — до заката всё равно не нападёт. Отрезать полоску Древолиста и вернуть к жизни этот остывающий посреди Зала труп. И не объяснять Сайласу, почему я не следую Канону и откуда у меня Древолист.
Опускаюсь на колени рядом с телом. По нему бродят тени от камина, волосы выделяются ярким пятном на полу — мягкое золото локонов. Вот кто, в отличие от Сайласа, похож на моего брата. Вот кто мог болтаться со мной на заборе — две белокурые головы провожают взглядами проходящую мимо жизнь. Две пары синих глаз зорко следят за полётом камешков. И никакого одиночества.
Если бы отец додумался попросить двоих. Жаль, меня никто не спросил.
Накланяюсь над его лицом — ещё минута и смогу заглянуть ему в глаза, может быть, похожие на мои. Каким он будет после воскрешения? Другим.
Из каждой битвы возвращается кто-то другой. Кто-то другой живёт под тем же именем, делает те же вещи, до тех пор, пока не поймёт, что изменился.
Он открывает глаза, и я дёргаюсь. Не каждый раз вместо нормального взгляда на тебя смотрит чьё-то безумие. Радужки затянуты белым — Проклятье постаралось на славу. Его разум потерялся где-то в лабиринтах страдания. Он долго, долго сходил с ума от боли, пока его Доманты перетаскивали его из одного Приюта в другой в поисках помощи.