Страница 46 из 133
На улице пасмурного неба было куда больше, чем обычно, а твердой земли куда меньше. Было не ясно, куда именно идти думать. Поэтому я пошла к сараю, переставляя ноги скорее по привычке. Стараясь нащупать под ними землю, которая в последнее время куда-то девалась, когда нужно было принимать сложные решения.
Его присутствие за спиной выдало только ощущение энергии, буквально пропитавшей воздух, когда он подошёл. Шагов слышно не было. Я развернулась, на ходу подыскивая нужные слова и нужный взгляд, чтобы поскорее избавиться от его компании.
Слова не пригодились. Лицо Сайласа оказалось задумчивым, а взгляд направлен на покосившуюся крышу сарая, перед которым мы стояли, а не на меня. Поэтому я ничего не сказала.
— Что с ней случилось? — наконец поинтересовался он, прекращая разглядывать крышу и упираясь своим холодным взглядом в меня.
— Она сломалась. — сарказм в моём голосе отполирован до зеркального блеска. Глаза, как обычно, отмечают каждую деталь. Приподнятую бровь. Цинично растянутые в полуулыбке углы губ. И взгляд. Что-то вроде: «Ты издеваешься, детка? Надо мной?» Как будто до меня никто не осмеливался над ним шутить. Это выглядело даже немного забавно.
Бессмертный нарушил молчание первым.
— Так что же вы её не почините? — под заботливостью тона угадывалась тонкая ирония. С чувством юмора у него было всё в порядке. Я даже выдохнула.
Лошадь подошла и ткнулась носом мне в плечо. Я потрепала её по белоснежной гриве:
— Что, Трусишка, не нравится тебе твоя новая крыша? — Ты назвала эльфийскую лошадь Трусишкой? — Это самое приличное, что я могу про неё сказать. — честно призналась я. — У неё было какое-то имя раньше, но оно потерялось. Она ужасная трусиха. Постоянно сбегает. Лист упадёт, а её и след простыл.
Моему откровению Сайлас не поверил. Трусишка получила испытывающий взгляд, какой обычно доставался мне. И минуту назад — крыше. Потом Сайлас сложил на груди руки и задал вопрос тем тоном, который всегда врубает во мне боевой режим:
— Почему вы не чините её?
Допросы мне никогда не нравились. Огонь вспыхнул в крови и разлился по венам. Кровь зашумела в ушах. Глаза, которые уже затягивало туманом ярости, столкнулись с его — грозовыми, сейчас в них просто ревел ураган.
Мы оба застыли. Оба — на краю. Оба, понимая друг друга, как никогда раньше.
Проблемы с самоконтролем — у нас обоих. Мне убить проще, чем отступить.
И он тоже отступать не собирался.
Наоборот, шагнул навстречу моему испепеляющему взгляду, жар которого уже можно было почувствовать на коже.
И я остыла. Моментально.
И он. Мы оба как будто оказались на краю земли, и ветры выдули из головы все дурные мысли. Секунду мы ещё находились в опасной для жизни близости, изучая друг друга. А потом он увеличил расстояние между нами, не отступил, а плавно перетёк, занимая другую позицию.
И снова задал вопрос:
— Так почему? — на этот раз голос был тихим и низким, будто он произнёс эту фразу мысленно. И это больше не был допрос. Любопытство.
— Починка крыши стоит двадцать пять кнатов. — ответила я. Как любопытное существо я его понимала.
Во взгляде его отразилось недоверие. На Эламрасе кубок сикеры стоил десять кнатов. Оставлять лошадь без жилья было недостойно из-за такой пустяковой суммы.
— Ты знаешь, что такое двадцать пять кнатов на Менгеше? Ты когда-нибудь видел нищету? — спросила я, заранее понимая, что нет. — Я ничего не могу сюда принести. Ничего даром. Ни полушки, чтобы не сделать её проклятой. По Законам Самхета Твай Дэ в Последнем Приюте могут использовать только то, что заработали тут же. Иначе лишимся Силы. Я даже никого не могу из друзей попросить прийти, если у них есть Последний Приют ближе. А Последний Приют ближе есть всегда, потому что Менгеш на самом краю Срединной Трети. Закон Самхета неумолим. Ты сам знаешь.
Сайлас кивнул. Теперь я говорила на понятном ему языке.
— Одна из моих учениц, Найнив — Мудрая. Твай Дэ она не станет. Ей нужно найти мужа, и желательно, как можно скорее. Она давно закончила обучение и сходит с ума тут от скуки. А мы никак не можем собрать ей на приданое. Это пять тысяч квартов. Ты представить не можешь, чего стоит заработать их на Менгеше!
— Так зачем ты выбрала Менгеш?
— Выбрала? — с отвращением выплёвываю в ответ. — Как будто у меня был выбор!
Что он знает о моей жизни?
Ни-че-го.
И ничего не узнает.
— Я хорошо заплачу, если спасёшь его.
Слова повисли в воздухе, оставшись без ответа.
— Ты можешь? — снова попытался Бессмертный.
— Дело не в этом. Чтобы его спасти, нужно вытянуть из него Проклятье. А оно переродилось. И оно будет убивать. Тут, на Менгеше. Невинных. А твой Домант — виновен.
Сайлас молчал, в глазах серебрился пойманный в плен дым.
Приходилось ли ему когда-нибудь обрекать людей на смерть?
Даже если нет, то сейчас ему предстояло принять такое решение.
— Десять тысяч квартов, — наконец сказал он, — если спасёшь его.
Он выбрал.
Когда мне приходилось делать такой выбор — я всегда выбирала жизнь для невинных. Для остальных — смерть.
Но сейчас...
Десять тысяч квартов звонкой монетой, кажется, переменили меня.
Моё сердце стучало иначе. Мой мозг думал не так, как обычно. Я мысленно отложила ровно пять тысяч — Найнив на приданое и ещё тысячу сверху, личных денег. И у меня осталось четыре столбика, по тысяче квартов — блестевшие мягким золотым светом в моём сознании.
Но решающим стала поляна с белым неподвижным пятном на ней. Если я не вернусь на Менгеш — моим ученицам хватит этих денег так надолго, что правильнее будет сказать — навсегда.
Мне нужны были эти деньги!
Способа убить эту тварь я не знала, но чувствовала, насколько она была опасна. Свирепая машина для убийств.
Пока была целой. А если разбить Проклятье на части?
Это уже сделалось для меня привычным — самой задавать себе вопросы и самой на них отвечать. Тогда, оно, скорее всего, ослабнет и нападёт на соседнюю с Приютом деревню, потому что Бессмертные будут ему не по зубам. Меня ждёт много раненых — но... Разве я не знаю, что делать с раненными?
Надеюсь, сегодня никто не умрёт.
Я решительно протянула раскрытую ладонь кверху, для заключения Договора.
Сайлас подтверждать Договор не торопился.
— О чём мы договариваемся, Кайла? — спросил он осторожно. — О том, что я спасу твоего Доманта за десять тысяч квартов не позднее заката.
Его сомнение меня разозлило.
— Ты боишься, что я оставлю его в таком состоянии, да? Висящим между жизнью и смертью?
Я смерила его возмущённым взглядом.
— Он будет жив. Здоров. Будет делать всё, что обычно делают Бессмертные — пить, есть, драться за Силу и всё остальное. Хуже, чем до Проклятия, он не будет.
Это был такой короткий момент — хлопки наших ладоней друг об друга. Мир остался на месте. А я понеслась обратно в Зал, на ходу раздавая поручения ученицам. Если всё сделать быстро, останется ещё время поспать, чтобы восстановить силы.
Мне ритуалы Твай Дэ напоминали готовку. А Эльфийская Магия — наваристую похлёбку из зелий, заклятий и других не слишком эффективных ингредиентов. Готовить я ненавижу. И там, где можно не следовать Канону — я не следую. Для своих целей я достаю из Магии кусочки, имеющие ценность, и использую только их.
Сегодня мне понадобится Сила, кровь, Свартгросс в качестве защиты, хотя его тоже можно отнести к Силе, и моя воля, твёрдая, как Сармакские горы. И Тенетайн. Остальное — необходимое по Канону, — я оставлю ученицам.