Страница 34 из 133
Раньше я думала, что у меня получалось. Пока не провалилато задание. А теперь внутри меня были зыбучие пески, в которых, в конце концов, тонули все мои попытки снова поверить в себя.
Тот мир, из которого не вернулся никто, и тот день оказались слишком тяжёлыми, чтобы с ними можно было выгрести.
Тьма!
Когда-то ведь я представляла своё будущее иначе. В нём я была бесстрашной, носила гослинговую кожу и никогда не промахивалась. А ещё, может быть, спасала миры.
Вместе с Побратимом.
А может, будущее уже наступило?
Я научилась не промахиваться. Сменила платья на броню. И как бы я ни ненавидела себя за тот день, моим заданием было — ВЕРНУТЬСЯ.
То, что остальные не смогли этого сделать, не было моей виной. Так говорила Линда. А я никогда с ней не соглашалась.
Но я это знала. Во тьме моего бьющегося сердца — знала.
Некоторые слова, сказанные в нужный момент, каким-то хитрым образом просачиваясь в самую душу. И их действие продолжается уже внутри нас. Линда когда-то сказала мне такие.
А я тогда никого не слышала. Я была в другом мире, где Линда — не более чем тень. Мы были рядом, но далеко, погружённые каждая в своё. Я — в рвущее меня на части сожаление, она — в попытки пролить покой в мою душу.
Она сказала, что я не виновата в том, что никто, кроме меня, не пережил того дня. И, по-моему, ещё что-то про то, что виноват был Учитель, который отправил нас на то Задание, хотя мы были не готовы.
Но Учитель не мог дать нам больше, чем мы могли выдержать — таков Закон Равновесия.
Это я провалила задание, потому что я вела отряд. Хотя меня никто не назначал командовать, но за неимением Учителя или моего Побратима я была Старшей по Крови, а значит — главной.
Или... нет?
Эта мысль оказалась настолько неожиданной, что вокруг всё замерло. Я прислушалась, пытаясь поймать её отголоски. Но вокруг не было ничего. Только тишина и небо, которое я медленно впитываю.
И ночь.
В том мире тоже была ночь, когда мы пришли. Но она закончилась. А с рассветом пришла смерть. Точнее, десятки смертей, которые заканчиваться никак не хотели.
Или это я не могла их остановить?
Есть один приём — почти интуитивный. Он даёт шанс увидеть прожитое иначе — чётче, яснее. Расслабляюсь, пока не получается почувствовать себя лучом, несущимся через пространство в прошлое. И одновременно этим прошлым, на чьей поверхности один за другим возникают образы, подсвеченные памятью.
Вот Учитель — стоит напротив. Вот мы все — ищем границы своей судьбы.
А вот я, ещё не знающая, что за этот момент нужно цепляться, как за последнюю соломинку. Смотрю на него, отмечаю его паршивое настроение по резким, как удары, движениям.
Отмечаю, что сегодня он говорит мало. Сложно. Алхимия слов — вот как это называется.
«Каждый, сумевший послушать сердце, неизбежно станет другим» — это вместо плана. Вместо напутствия.
Пожимаю плечами. Ну и что? Да мало ли он странного говорил? Вот мир. Не холодный — уже хорошо. Красивый.
«Здесь ты становишься тем в итоге, кем в себе силы нашёл ты стать» — это про мир. И про каждого. Про само задание пока ни слова.
Костёр, синева ночи и звёзды над нами, голоса, взгляды — всё это, хрупкое и живое, ложится на меня, как загар. Или скорее, как татуировка. Не вытравить никогда.
Только я об этом пока не знаю. Не знаю, что к полудню буду вдавливать острие стрелы в мякоть ладони, пока кровь не выступит, пока не сморщусь от боли.
Чтобы убедиться, что ещё жива.
Чтобы понять, что я — это я.
А пока верчу головой в разные стороны, как сова. Лишь изредка взгляд натыкается на лица моего отряда. Хотя тогда ещё не моего. Я ещё не знаю, что Учитель не останется с нами. Что Кворума не будет. А если Кворума не было, значит — это было не задание?
В этом месте даже в воспоминании — пауза. Дальше принимаюсь медленно разматывать клубок вопросов, за который раньше не было сил взяться.
Если это было не задание, то что тогда это было? Проверка?
Ответа у меня пока нет. Память продолжает подкидывать образы.
Учитель поднимается. Я понимаю — уходит. Вместо вопроса приподнимаю одну бровь, а потом и другую. Но с ним это не работает.
Если хочешь что-то спросить — задай вопрос. Если вопрос тупой — получай по полной.
Я не получала ни разу, потому что тупых вопросов не задаю. Снова верчу головой. Надеюсь, что кто-нибудь решится.
Если бы с нами был Ашер, он бы задал пару десятков вопросов. Но Ашера нет. Он не Ученик. Хвала Богам. Точнее — одному.
Перед самым-самым последним моментом решаюсь:
— Так что нам делать?
ВЕРНУТЬСЯ.
Это ответ. И последнее слово, которое я от него услышала.
Только я об этом ещё не знаю.
Обвожу взглядом отряд. Помешиваю бататовый суп в котелке. Жду Побратима. Думаю, вот он сейчас придёт, как обычно, голодный. Сядет рядом. Широко разведёт колени, откинет голову, заведёт за неё руки. Потянется. Видно, как он устал. Потом упрёт локти в колени, сложит перед собой пальцы в замок. Широкие мускулы напряжены, запястья увивают узлы вен. Упрётся в них подбородком... Бросаю в похлёбку травы и жду, когда этот пазл наконец сложится, как нужно.
Будет Кворум.
Будет новая история.
Будет верное плечо рядом.
Только не всё происходит, как нам хотелось..
Быть готовой ко всему — это значит не предаваться мечтам о несбыточном будущем и не тосковать об ушедшем прошлом. Это значит не слизывать капли ускользающего океана с губ. Забыть вкус прибоя, разбивающего волны о камни. Значит позволить прошлому без единого всплеска врезаться в тёплую, как кровь, Вечность — так, чтобы на ней не осталось даже следа.
Поэтому я встаю.
У меня теперь есть задание: пойти к Морю Грядущего, этому странному месту, скорее всего даже не морю. К самой границе, где Небытие, обретая форму, становится Бытием. И нырнуть в эту субстанцию — потому что там точно не вода. Пока иду к дому, прокручиваю в голове всё, что знаю о Море Грядущего.
Тысячелетия прошли с тех пор, как Создатели Форм соединили в том мире Постоянство и Изменение. Спокойный, инертный холод и огонь — живой, движущийся, изменчивый и изменяющий. На его дне есть зеркало, в котором можно увидеть будущее — так говорят.
А ещё говорят, что, ныряя, ты создаёшь новое будущее. Что выплывут только те, кто годится для Великой Судьбы. Которую ты получишь в награду — за смелость.
Ну или за что-то там ещё…
Хотя, если быть честной, нимирийские легенды — худшее, что можно придумать, когда хочешь найти хоть какую-то информацию. В них ничего не говорится напрямую. Но в других легендах про него ничего нет.
Переступая порог, отбрасываю всё про Судьбу и новое будущее.
Будущее мы делаем сами. Здесь и сейчас. Оно и так всегда новое.
Из сухих фактов у меня — видение, которое я увижу на дне. И которое, возможно, приведёт меня к Ключу.
Если Море Великих Деяний сочтёт меня достойной. Если я выплыву.
Дом встречает темнотой. Через три с половиной секунды понимаю: моя память ждала этого, чтобы собрать реальность.
Только сейчас вспоминаю о Мартине. Вспоминаю, что кто-то другой идёт по тому же следу, что и я. Она не Архимаг. У неё нет шансов выжить после этого Заклятья. Если бы я договорилась с Сайласом Гейтом, Мартина осталась бы жива.
Ещё одна смерть. Новая смерть — по моей вине.
И с этой новой смертью мир делается таким тонким, что практически перестаёт меня держать.