Страница 33 из 133
7. ᛃ Jera Цикл. Результат. Время
Багровая полоса заката над лесом, его мягкий отсвет — на крышах замка. С последним лучом солнца разжигаю костёр. Привычно поднимаю глаза к небу. Нахожу созвездие Дракона.
Нам, живущим под этими небесами, теперь даже невдомёк, что мы все ходим под Драконами. В древности было иначе. В древних легендах драконам принадлежало особое место — бесстрашных Хранителей Мира.
Тишину ночи нарушает потрескивание древесины. Пламя неторопливо облизывает дрова. В каждом из них заключена особая, скрытая сила. Они зачарованы и дают жара столько, сколько могло дать огромное дерево.
Кидаю Якорь к востоку — к самым Альпийским горам, — и к югу, до Лигурийского моря, откуда ветер доносит запах соли и скошенной травы; к северу, где протянулись мили городов до самого обрыва, — в те места, где я никогда не была, но до которых легко достаю Силой; и к западу, вдоль реки, вверх по болотистым равнинам.
Учитель всегда смеялся, когда я ставила Якорь. И Побратим тоже. Им, прочно стоящим на ногах, не понять нас — живущих, как растения без корней, гонимые ветром. Они думают, что не нужно тратить столько Силы на Якорь. Что достаточно слегка «припечатать» себя к земле — и всё. Намекнуть миру, что ты решил задержаться тут чуть дольше. Но фишка в том, что даже если они вообще не поставят Якорь — нет шансов, что в их планы посмеет кто-то вмешаться.
Для меня всё иначе.
Особенно теперь, когда я осталась одна. Раньше всё было по-другому. Тогда я верила, что когда-нибудь смогу стать такой, как они. Там, в прошлом, была тёплая вода, покрытый пеной океан, набегающий на белую гладь песка. Нежный шёпот прибоя по берегу, тёплый песок под босыми ногами.
Ни замерзающих миров, ни Ключей, ни одиночества.
Только покой на самом любимом берегу во всём Мире. Фарсéй, где мы жили с Побратимом. Блаженные дни. Бесконечная беготня по пляжу, шлёпанье босых ног по краю прибоя...
До того, как я получилато задание. Первое моё задание без него. Мой Побратим и раньше получал задания для него одного — потому что никто в отряде не мог и близко сравниться с его уровнем. А мы никогда не ходили на задания в одиночку.
До того дня.
До того дня я верила, что он вытащит меня из любой беды, в какую бы я ни попала.
Звёзды подошли к нужным положениям, я подвесила котелок над костром и достала коробку. В ней поместилось всё необходимое для Обряда— два пузырька и соль в полотняном мешочке. Зелье по виду напоминало молочный кисель. Запах у него был резкий. Небольшого пузырька хватило, чтобы заполнить котелок на две трети.
Слова на древнем языке разнеслись по берегу. Мелодичные звуки то гремели, то превращались в шёпот, следуя ритму моего дыхания. Руки слегка дрожали, когда я вынимала пробку из колбы с кровью отца.
Не потому, что волновалась — просто Заклятье спрессовало Силу вокруг, сделало её густой, уплотнённой до предела. Мне приходилось прикладывать усилие, чтобы двигаться.
Как будто само Пространство сопротивлялось идее выведать у него тайну.
Зелье отозвалось так быстро, что я не успела выпустить пузырёк из рук. Огненная нить поднялась из кипящей глубины — моё сердце даже удара не пропустило, когда она вошла в него и тут же вышла наружу, понеслась в точку на горизонте, связывая меня с местом, где спрятан Ключ.
На короткое время мы так и застыли — на одном конце я, нервно сжимающая пальцами стекло, а на другом — тайна, за которую мой отец отдал свою жизнь.
В следующую секунду мир на той стороне Заклятья дёрнул меня к себе долгим тошнотворным рывком. Удар заставил впечататься спиной в песок, вкручивая острые камни куда-то мне под лопатку. Сжать пальцы в кулаки и сцепить зубы от боли.
Никогда ещё я не чувствовала, чтобы Якорь так натянулся. Просто выгнулся дугой, прижимая моё тело к земле. Ему какое-то время удавалось удерживать меня, не давая вылететь за пределы мира.
А потом на меня нахлынула темнота — гладкая и прохладная, как вода. Она обтекала моё тело со всех сторон и накрыла усыпляющей волной измученный болью разум.
И я увидела — образ моря посреди ледяной пустыни, моря дикого и необузданного — словно видение в самой глубине предутреннего сна.
Море Грядущего.
Таким я его ещё не видела. Я видела его скованным льдом — замершим и гладким, как стекло.
Когда я наконец открыла глаза, Дзета Дракона висела прямо над моей головой. С усилием разомкнула онемевшие пальцы и несколько раз сжала и разжала кулаки, чтобы восстановить кровообращение. Бутылочка превратилась в стеклянную крошку. Пальцы были липкими от крови.
Это ничего не значило сейчас.
Ни-че-го.
Всё это было не важно. Важно было то, что внутри меня ничто даже отдалённо не напоминало решимость.
В жизни бывают минуты, когда душа полна падающих звёзд, оставляющих за собой непроглядную темноту — это называется отчаянием. Я была не готова к тому, что ждало меня впереди.
Почему я не готова?
Вопрос повис в голове глухим гулом.
— Почему я не готова?
Теперь уже вслух. Голос эхом отбился от стенок черепной коробки и рассеялся в ночном воздухе.
Как я влипла в эту историю? В эту войну. В войну, которая началась ещё до моего рождения. Которая выжала все силы из обоих Магических Орденов этого мира и никак не собиралась заканчиваться. Которая оставила мир без Давших Зарок.
И почему я вдруг решила, что это задание будет лёгким? Потому что прошлое задание было слишком сложным? И я, по какой-то причине, посчитала, что милосердный Мир на этот раз даст мне что-нибудь полегче? Наконец оставит меня — разбитую и уставшую до предела — в покое?
А теперь... оказывается, недостаточно того, что отец заключил договор с Силами, немыслимыми для Мага Земли, чтобы на свет появилась я и нашла наконец этот Ключ, способный запустить заново нашу остывающую планету — я должна ещё и оказаться достойной!
Звёзды надо мной были нестерпимо яркими. Хотелось погасить их. Зарыться в песок или забраться под камень. Куда-нибудь подальше от света. Чтобы стало темнее. Прохладнее. Спокойнее.
Потушить огонь. Спрятаться от этого тревожного неба, дробящегося на осколки и осыпающегося на землю, разваливая мою жизнь, как карточный дом.
Значит, Море Грядущего.
Этого я не ожидала.
Такие места любят такие, как Ашер. Там адски холодно. И до чёртиков опасно. Ледяные штормы время от времени слизывают там жизнь с берегов. Шансы выжить — примерно пятьдесят из ста.
Это много.
Но это — если не нырять.
А мне придётся это сделать.
Такие походы, как тот, что ждёт меня, — отличная тема для пьяных рассказов Нимирийцев про героев и Удачу.
Сам Ашер был там один раз. И очень хотел нырнуть — попытать Судьбу. А Судьба, видимо, не хотела — Море в тот день так и не показалось из-под льда. Мы замёрзли, устали и были похожи на двух оголодавших полярных медведей, когда вернулись. Пока я отчищала сосульки с меховых накидок, Ашер рассказывал историю, как мы боролись со стихией. Я так и не поняла взглядов, которыми меня наградили Учитель и Побратим в тот день.
Нужно было спросить! Просто спросить!
Может, они знали, что мне когда-нибудь придётся снова пойти туда?
— Как можно прожить херов эон лет и ни разу не попытать Судьбу в Море Грядущего? — этот вопрос Ашер задавал Учителю, когда сикеры в нём становилось больше, чем крови. Учитель не был там ни разу — просто не хотел.
В этом и заключалась хитрая механика нашей жизни. Одни могли всё, что хотели, и слово «судьба» для них было просто словом. А другие вязли в бесконечном сопротивлении чужой воле — и своих отчаянных попытках выйти из-под влияния.