Страница 35 из 133
Пытаюсь дышать. Глубокий вдох — как яд. Вокруг потёмки. Почему свечи не горят?
Пробую подняться по лестнице. Первый же шаг заставляет стены и полы пойти резким креном. Меня снова трясёт — это уже слишком.
Слишком! Больше смертей я не выдержу! Я поклялась, что больше никого не потеряю!
Поток эмоций, невыносимый, как запах погребальных цветов, захлёстывает меня. Когда я уже готова шагнуть навстречу меркнущей бездне, взгляд находит Марджери. Она стоит передо мной со свечой в руках.
Её лицо перекошено от ужаса. Она смотрит мне в глаза и понимает: «Леди камнем идёт на дно». А потом она двумя крошечными словами возвращает меня обратно: «Мартина жива». Ей позвонила Линда и попросила передать. За это я тоже люблю Линду.
Организм наконец включает автопилот. Дальше иду через ватный мир. Дорогу до комнаты не запоминаю. Как падаю на кровать — тоже.
Кошмаров сегодня нет. Вместо этого я стою в пенном прибое и наблюдаю, как воздух вокруг разрезают сполохи молний. И это кажется мне даже более странным, чем мои обычные кошмары. В кошмаре главное — вовремя проснуться. А что делать во всех других случаях, я не знаю. Я почти не видела нормальных снов.
Поэтому лежу в кровати ещё какое-то время, натянув простыню до самых глаз. Одна моя сторона, та, которую я никогда не слушаю, подсказывает мне спросить об этом Этр. Но моя другая сторона, как обычно, хочет догадаться сама.
Прошедшая ночь была Самой Длинной Ночью в году. А, как говорят, в Самую Длинную Ночь сказки становятся былью.
Что означают сны в Йоль? Могут ли они показывать будущее? Я спрошу об этом Торио вечером.
Торио появился раньше, чем этот мир. Наверное, стоит в энциклопедиях напротив слова «Древний» размещать его фотографию. Если бы тогда кто-то мог записать эту историю, то она бы началась так: сначала не было ничего. Потом наступила ночь. Она была, как Вечность. И в этой ночи появился Торио. А когда появился этот мир — солнца, звёзды и тучи, — появились дни, ночи, месяцы и календари. И из этих ночей одна была самой длинной, и имя ей было — Йоль.
Думаю, она напоминает ему Ночь, из которой он вышел. Поэтому в Самую Длинную Ночь в этом мире Торио празднует свой день рожденья. А вместе с ним и все Ифриты.
Конечно, в те времена записать эту историю было некому. А когда Ифриты наконец решили эту историю сделать легендой, они написали, что Торио появился на свет от поцелуя Тьмы с Огненным Штормом. Насытившись пустотой, он захотел наполнить миры жизнью. И появились Ифриты. Это было его желанием. А исполнять желания было его сутью. Эта способность досталась Ифритам от него.
Он не был создателем миров. Или Богом. В те времена Богов ещё не было. Он был просто существом, способным сделать всё, что он захочет. Шли века, и Сила просачивалась сквозь пальцы у первых обитателей этого мира и доставалась другим. Теперь Древние Боги — самые сильные существа в Мире. Если не считать Падших.
Точнее, если не считать Падших мифом.
После душа, после кофе после того, как просидела час, глядя в окно, возвращаюсь в постель и засыпаю. Убиваю время до вечера, чтобы снова сесть за руль и, наслаждаясь красотой момента, управляя мощным автомобилем, мчаться по дороге в бесконечной темноте.
Сад за воротами, возле которых я оставила машину, предоставлен восьми ветрам. По ощущениям — сотне. Волосы возвращаются к первоначальному кудрявому виду, несмотря на полчаса моей возни с прической.
Дом Торио нельзя назвать каноном ифритской архитектуры. Ифритские дома похожи на храмы, построенные детьми. Цветные, утыканные десятком башенок и покрытые позолотой. Дом Торио другой. Красивый, белоснежный, утончённый.
Древний. Не такой, конечно, как хозяин.
Впервые я попала сюда, когда была ещё подростком. Здесь я попробовала мороженое. Здесь стоят первые книги, которые я прочитала. Здесь, в библиотеке, состоялся мой первый поцелуй и моё первое разочарование. Здесь я стала Архимагом. Здесь я первый раз умерла.
Сколько важного для меня собрано в этом месте, стоящем у скалы и обдуваемом постоянными ветрами? Что будет с этим местом, если я не найду Ключ?
Мне казалось, весь мир вокруг чувствовал примерно то же самое, что и я. Даже гравий на дорожках шуршал тише. Как будто наступающий вечный холод уже заморозил звуки.
Дом был украшен к празднику. Над входом красовались вечнозелёные ветки и падуб, плющ на двери оплетал венок с золотыми свечами.
Меня ждали.
Калеб распахнул дверь и склонившись на восточный манер, пригласил меня войти. Он был первенцем Торио. Не созданным им существом, а именно сыном. Архимагию он освоил, думаю, когда на Земле динозавры жевали макушки папоротников. И хотя, если дела на Земле будут плохи, он сможет уйти в другой мир. Но...
Вижу на дне его глаз это выражение. Уже пятый год наблюдаю его у тех, кто понимает, что происходит. Никто не знает, сколько Земле осталось времени. За эту неделю замерзло два места. А дальше? С какой скоростью Магия будет умирать? Сколько времени осталось этому миру?
Мы, те, кто знает, живём в постоянном напряжении, сравнимым с прогулкой по замерзшему пруду, когда в любой момент может треснуть лёд. Наш мир скоро может стать пустым и мёртвым, как сотни других мёртвых миров.
Когда я впервые увидела, как прямо на моих глазах умирает мир — ссыхается в корку из трещин и пыли, — я была потрясена. Не могла поверить, что такое возможно.
Ацклеорги выпивают из миров Силу дочиста, впиваясь своими щупальцами в его плоть, а потом ложатся переваривать.
Иногда на столетия…
Когда мы пришли, над головой чертили круги обездоленные птицы. Они остаются последними, когда приходят ацклеорги, потому что не касаются земной поверхности. Мне пришлось убить их всех, чтобы избавить от голодной смерти. Я бы рыдала в голос, если бы могла.
Учитель сказал мне тогда: — Такова жизнь.
Но его слова просто осыпались вокруг меня, как пепел. Я не могла и не хотела их слышать. Я была в ярости. Я не понимала, как в мире может существовать такая жестокость. И как он может жить в мире, где нет справедливости. Я так ему и сказала.
А он ответил, что справедливость в жизни может быть недостижимой, но стремление к ней даёт цель и смысл.
Именно тогда я поняла, зачем нужны Хранители. Жизнь, подобно тайфуну, постоянно смывает то, что было живо всего мгновение назад, и являет миру нечто опустошённое и неузнаваемое. Не обращая внимания на справедливость.
И должны быть те, кто не даёт этому случиться. Теперь, проходя вместе с Калебом один зал за другим, я снова думала об изменчивости жизни.
О том, какими разными бывают дни.
Например, бывают обычные дни рождения Торио. Когда всё вокруг, включая меня, танцуют и веселятся. Торио — гостеприимный хозяин. В его доме сотни комнат, где каждый может отдыхать, как душа желает. Быть на таких праздниках — как получить билетик в Рай. Причём на лучшие места.
Да, бывают обычные дни рождения. А бывают такие, как сегодня.
Когда всё неправильно. Есть праздник, но нет праздничного настроения. Есть новости, но все, как на подбор — хуже не придумаешь. Подарок лежит у меня в сумочке. Но нет идеи, как его подарить, потому что такие подарки не дарят просто так — нужна история, которая покроет его изысканными узорами. А я не умею рассказывать истории.
Но по меркам паршивых дней в моей жизни этот не тянет даже на троечку. Поэтому я всё равно улыбаюсь, встречаясь взглядом со знакомыми Ифритами. Улыбаюсь их удивлённым лицам. Видеть меня в белом — неожиданно даже для меня. Это белое кружевное платье я купила вместе с чёрным таким же, хотя что-то белое я надеваю очень редко.