День правды и лжи

22. ᛈPeorð Тайна. Судьба. Скрытое

Внутрь Сайлас заходит первым — пульсирующая энергия Дома накрывает его, как прибой. А за ним следом — и меня.

Это было привычно.

Разница была в том, что я почувствовала. Магия больше не вспарывала мне вены — она скорее ластилась ко мне. Вдруг сделались различимы звуки за стенами — я слышала город на километры вокруг и шёпот подземки в толще земли. И музыку — сложную, полную силы и неожиданных переходов, ту, что я слышала, когда ко мне вернулись ощущения. Звуки и чувства, реальность и память соединились для меня в какой-то удивительный сплав — я глубоко вдохнула и в следующий миг тишина резанула по барабанным перепонкам, поглощая всё.

— Что? — спросил Сайлас, встречаясь со мной взглядом.

Я только покачала головой. Я и сама не знала, что это было.

Мы пошли по тихому дому, мимо ковров и абажуров, мимо стен с темнеющими на них картинами — абсолютно беззвучно. Мы были бы отличными разведчиками — Кассита заметила нас, когда мы уже стояли около её заставленного бутылкам стола. Она господствовала над этим хаосом, оставив себе для работы такой небольшой участок поверхности, что едва умещались локти. Перед ней на деревянной доске лежал пучок лабазника, связанный тонкой бечёвкой. Пушистые белые соцветия ещё пахли летним ветром. Чёрные пряди Эгерии были небрежно заплетены, а поверх льняного платья, простого и удобного, был надет видавший виды холщовый передник. Гостей она явно не ждала.

Руки её продолжали перебирать траву, пока она поднимала голову и открывала в изумлении рот. Увидев Сайласа, она тихо охнула и замерла, сжимая стебли так, что тонкие листья помялись в её пальцах.

— Это… — голос сорвался, и ей пришлось сглотнуть, чтобы продолжить. — Снова он? — спросила Кассита, переведя взгляд на меня. Выражение глаз было напряжённым, почти испуганным.

— Мы пришли к тебе по делу, — сказала я, пропуская её нелепый вопрос мимо ушей. — Так что, если ты не… — мне пришлось прерваться, потому что Кассита меня уже не слушала. В её глазах, неотрывно смотрящих на Сайласа, смешалось всё: страх, потрясение, восхищение… Взгляд выходил за пределы обычного интереса, он разжигал в ней истому, которая расцветала вожделением, перекрывая доступ к здравому смыслу.

Соблюдая невероятную отрешённость, я разложила происходящее на кадры, как в замедленной съёмке, чтобы не упустить ни единой детали, и тоже посмотрела на него. Он стоял напротив камина, огонь обрисовывал контуры его тела и выглядел так, словно в мире не было сил и стихий, способных его остановить. В воздухе повисло нечто неуловимое — ожидание, едва заметный дрожащий ток. Он исходил от Касситы и стремился к нему. Я не знала — откликнется он или нет.

— Могу я сделать что-то для тебя? — наконец спросила она севшим от эмоций голосом. Вопрос был адресован не мне. Меня в этой комнате не существовало. Кажется, я была третьей лишней.

Все звуки в комнате стали казаться оглушающе громкими. Бульканье зелья в камине. Мои собственные вдохи. И… мне просто нестерпимо захотелось выпустить на свободу огонь, который с рожденья вложили мне в ладони, и смотреть, как комната превращается в закатный пейзаж. Багрово-насыщенный, кроваво-алый…

Вдох — выдох, верно?

Сосредоточенность. Отрешённость.

Это всегда давало мне силы двигаться дальше. Комнату я покинула раньше, чем успела подумать, куда мне идти. Задача была простой — в происходящем хаосе увидеть систему. Расставить все фигуры на поле и просчитать следующий ход. Всё как обычно.

Я уже тянула деревянную створку на себя, когда ладонь Сайласа вжала её обратно, не позволяя открыть. Я повернулась к нему, будучи готовой сделать всё, что угодно, лишь бы поскорее открыть эту долбаную дверь. Сайлас склонился ко мне, сверкнув глазами. И это было единственным проявлением его гнева.

— Ты не имеешь права так делать, — сказал он. Голос звучал спокойно. — Если ты поменяла план, то должна была меня предупредить.

Он умел убеждать в своей правоте, даже не повышая голос.

— То, как она себя ведёт, меня тоже бесит, — на последнем слове Сайлас посмотрел мне прямо в глаза, и я чётко осознала сказанное. Он видел такого достаточно. Его обожали, сходили по нему с ума, умоляли. Он досыта наелся этими эмоциями, привык ими пренебрегать. Теперь даже бесился из-за них. И Касситу он не хотел.

— Ты что-то ещё хочешь от неё узнать? — спросил он, и когда я кивнула, отпустил дверь и начал подниматься по лестнице, оставив меня в паре дюймов от желанной свободы.

Когда я поднялась на верхнюю площадку лестницы, Кассита стояла возле ступеней, нервно теребя передник. Вид у неё был виноватый. Сайлас изучал картины, изображая сосредоточенность на этом занятии.

— Можно с тобой поговорить? — попросила Кассита, кивнув на дверь в Зал.

— Говори тут. Он Бессмертный, — кивнула я в сторону Сайласа. — Сквозь дверь он слышит так же, как и без неё.

— Я не хотела так себя вести, но… — начала она, не поднимая взгляда. Её раскаяние ничуть не подняло мне настроение, и я раздражённо передёрнула плечами, давая понять, что не хочу слушать оправдания. Что она могла сказать? Сайлас был в её вкусе — её поступки были предсказуемы, почти неизбежны.

— Ты говоришь, что не видишь мои пути. А если я спрошу про одно конкретное место, ты сможешь посмотреть, куда именно нужно идти?

Кассита кивнула и подошла ближе, протягивая руки. Эгерии не видят нашу жизнь как гладкое полотно. Они видят узлы на ткани. Фрагменты, яркие вспышки того, что по-настоящему важно. Всё, что она увидит, можно будет использовать как зацепку. Наши руки соприкоснулись, и Кассита тут же отдёрнула свои. Глаза её расширились, сделавшись ошеломлёнными, а дыхание сбилось.

— Я не имею права смотреть, — прошептала она, потирая ладони, словно её ударило током.

— Что? Что значит — не имеешь права? Раньше ты смотрела!

— А сейчас не могу! Кайла, пойми, у моей Силы есть ограничения! В некоторых случаях мне запрещено смотреть будущее!

— Ну и что это значит? — прищурилась я, пристально вглядываясь в её лицо, выискивая хотя бы намёк на ложь. — Почему нет?

— Я не могу сказать. — Голос её был натянутым и очень тихим.

— Почему не можешь? — я сделала шаг ближе, ожидая, что следующая фраза прозвучит ещё тише.

— Я не знаю! — голос Касситы внезапно сорвался до истерического. Сильное напряжение превратило её лицо в обескровленную маску, делая похожей на печального мима из комедии дель арте. — Не спрашивай меня, пожалуйста!

Я едва не топнула ногой от досады. Эгерии и Этры ведь помогают другим? Так почему, когда помощь нужна мне, я не получаю ничего конкретного?

— Окей! Ладно, ты не можешь посмотреть моё будущее, — раздосадовано подытожила я. — А как насчёт его? Его будущее ты можешь посмотреть?

— Не больше одного дня, — покачала головой Кассита, прикладывая ладони к бледным щекам, словно пытаясь унять нервозность.

Я перевела задумчивый взгляд на Сайласа, который оторвался от изучения картин и теперь смотрел на меня прямо и внимательно. Один день — это уже что-то. Это явно лучше, чем ничего.

— Что скажешь? Ты согласен, чтобы Кассита посмотрела твоё завтра? — спросила я. Его брови сошлись на переносице, как будто он раздумывал над ответом, но его взгляд и вся его фигура выражали явное «нет».

— Он не хочет знать своё будущее, — ответила за него Кассита, возвращаясь к своему обычному деловому тону. — Но я могу попробовать погадать.

Я кивнула и посмотрела на Сайласа. Всё, на что его хватало сейчас — это потрясённый взгляд. Я могла бы поклясться, что он остался в комнате только потому, что привык доводить дело до конца. У большинства Рас гадали только женщины. Наверное, его предки-воины переворачивались сейчас в своих могилах.